Книга Мы (не)возможны, страница 51 – Инна Инфинити

— Почему?

Мне обидно. Умом понимаю: другого ответа от Германа ждать не стоило. А все равно обидно.

— Потому что ты та, кто ты есть.

— Тогда почему ты сейчас со мной?

— Потому что ты наркотик: один раз попробовав, невозможно остановиться. Лучшим вариантом было бы не пробовать тебя никогда. Но я уже подсел.

Герман переворачивает меня на диван и оказывается сверху. Нависает над моим лицом, щекочет своим дыханием кожу. Вжимается в меня членом.

— И ты ведь тоже не допустила бы ничего между нами, если бы сразу знала, кто я.

Герман не спрашивает. Он утверждает это, как нечто очевидное, с чем не поспоришь. Земля — круглая. Молоко — белое. Ты бы не стала со мной спать, если бы знала, что я Герман Ленц. Вот только я знала, кто он.

Герман склоняется к моей шее и начинает целовать. Его пальцы подцепили тонкие резиночки моих стрингов и тянут их вниз.

Если до этого разговора у меня иногда мелькала в голове мысль признаться Герману в любви с детства, рассказать, что я специально пришла в тот ресторан посмотреть на него, что я знала, кто он такой, когда позволила ему лишить меня девственности, то теперь сомнений быть не может: нельзя рассказывать. Для всех, абсолютно для всех, в том числе для Германа — мы невозможны.

Глава 28. Понедельник

Понедельник дается мне особенно тяжело. Вчера я вернулась домой от Германа в двенадцать ночи. Я сомневалась брать ли с собой цветы, которые Герман подарил в ресторане. И по глазам Ленца видела: он не очень хотел, чтобы я везла их домой. Но я сказала, что хочу забрать их, и Герман не возразил. По дороге домой в такси я боялась, что в темной гостиной первого этажа меня будет поджидать Лена. Увидит меня с букетом и уличит во лжи: что я не в театр с Лидой ходила, а на свидание с ее бывшим мужем. На всякий случай по дороге домой я посмотрела афиши театров и сочинила новую ложь: мы с Лидой смотрели спектакль «Вишневый сад» по пьесе Чехова, он закончился в семь часов, и мы пошли в ресторан, а там познакомились с приятными молодыми людьми, и один из них подарил мне букет.

Но дома меня никто не встретил. Я видела полоски света и под папиным кабинетом, и под Лениной комнатой, и под спальней отца и мачехи. В своей комнате я поставила цветы в вазу, но спрятала ее за комод. Я придирчиво осмотрела свою комнату в поисках следов того, что в мое отсутствие кто-то здесь был. Но на первый взгляд все вещи были в таким положении, в котором я их оставила. Я даже заглянула в свою корзину с грязным бельем в ванной. Вещи валялись в том положении, в котором я их туда бросила. Ну или мне слишком хочется верить в порядочность Лены. Но, Бога ради, не будет же она всерьез лазить по моим ящикам и копаться в моем грязном белье, выискивая следы связи с ее бывшим мужем! Хотя если вспомнить, что она подобрала чужие трусы, не зная наверняка, что они принадлежат именно мне...

Утром в понедельник я завтракаю вместе с Леной. Я не люблю сталкиваться с ней на кухне. Обычно она начинает приставать ко мне с вопросами о работе, Германе, а потом предлагает поехать вместе на ее машине. Но этим утром она молчит и как будто смотрит сквозь меня. Бледная и с красными заплаканными глазами. А потом ставит свою грязную посуду в раковину и, не проронив ни слова, уходит. Через пару минут я слышу, как заводится мотор ее автомобиля во дворе.