Книга Сексуальный коп, страница 44 – Лорелин Пейдж, Сьерра Симоне

И лишь слегка начав свои манипуляции, чувствую, как она напрягается и сильнее опирается на «Audi». Она снова издает этот тихий звук — наполовину хрюканье, наполовину хныканье, — моя рука без раздумий опускается к поясу, чтобы дать члену несколько грубых поглаживаний, пока я продолжаю ее поедать. Мне нравится стоять на коленях напротив нее, грязно и быстро мастурбируя, она теряет контроль и прижимает ладонями мою голову еще ближе, призывая меня работать языком усердней и быстрее, я чувствую, как ее пальцы сжимают мои волосы.

И как только она приближается к краю, а ее бедра сжимаются, я отстраняюсь и поднимаюсь на ноги.

— Что ты делаешь? — растерянно спрашивает она. — Почему ты это делаешь?

— Я придерживаюсь плана оплодотворения, как мы договорились. Просто подготавливаю тебя к…

— …даже не думай произнести это…

— Моему шприцу.

Из груди Ливии вырывается стон, она откидывает голову назад.

— Теперь я сожалею об этом. Сожалею, что позволила тебе расстегнуть мои брюки. Сожалею обо всем.

В ответ я подтянул ее штаны на бедра, мягко надавив на ее киску.

— Гарантирую, ты не скажешь этих слов завтра утром. Итак, ты готова, чтобы я сделал тебе ребенка?

— Боже, да.

ЧЕЙЗ

Десять минут спустя мы стоим в самой отвратительной комнате из всех, в которых я бывал. А это что-то да значит, учитывая, что я выезжал на звонки об обнаружении тел, и многочисленные вызовы пожилых людей.

— Я думаю, — говорит Ливия, смело ступая глубже в номер, — в нем есть определенный шарм.

Она включает свет — загораются только два плафона, и один из них быстро вырубается. В нем пыль, тела жучков и несколько живых трепещущих насекомых.

— У дерьмовых вещей не появится шарм только от того, что ты сказала, будто он есть, — раздраженно отвечаю я ей.

Чтобы доказать свою точку зрения, откидываю покрывало с кровати. В глаза бросается что-то темное и жужжащее. Я вытаскиваю из заднего кармана миниатюрный черный ультрафиолетовый фонарик (прихватил один из рабочей сумки после разговора с Тейлором) и направляю на простынь. В тусклом свете умирающей, покрытой трещинами лампочки, нам прекрасно видно, что простынь покрыта пятнами. Пятнами, святящимися ярким неоновым светом, словно предупреждая: НЕ ЛОЖИСЬ НА МЕНЯ.

— Все хуже, чем я думал, — бормочу я, отступая от кровати. Из любопытства я свечу фонариком на стены.

— О, боже! — выдыхает Ливия в ужасе, прикрывая ладонями рот. — Здесь забили свинью?

Я подошел ближе к стене и, прищурившись, присмотрелся к пятнам, направляя на них свет.

— Либо это, либо у кого-то выдалась очень хорошая ночь.

Я выключаю фонарик и оборачиваюсь к будущей маме моего ребенка.

— Ну, — говорит она, распрямляя плечи, и начинает расстегивать блузку. — Младенцев делала в местах и похуже.

— Что?

Она награждает меня фирменным библиотекарским взглядом.

— Я имею в виду исторически и во всем мире. Только наше современное западное представление о гигиене делает это место таким ужасным...

— Малышка, — перебиваю я ее. — Если ты окажешься голой в этой постели, я гарантирую, ты забеременеешь, но не факт, что от меня.

Она оглядывается на кровать.

— На самом деле, он определенно будет не от меня, потому что я не лягу в эту постель с тобой.

Она поникла.

— Я просто… не могу себе позволить что-то поприличней, и мне было неловко приглашать тебя к себе и… — Она шагает по кругу и пожимает плечами, не обращая на меня внимания.