Книга Одна на двоих. Золотая клетка, страница 54 – Бетти Алая

И готовил меня для нее…

— Зачем звали, босс? — захожу в кабинет Василия Чикина. — Мне нужно ехать на точку.

— Разговор есть. Садись. Это не займет много времени, — он показывает на стул напротив его рабочего стола.

Сажусь.

— Я вижу, как ты стараешься, Мурад. После того, как от тебя отреклась семья, ты смог подняться и сделать себя с нуля.

— Без вас это было бы невозможно. Я очень благодарен, — опускаю голову в знак своей верности.

Чикин усмехается. Садится за стол. Мне не нравится его взгляд.

— Ты оперился, Мурад. Пришло время тебе строить свою империю. Я научил тебя всему, что знал.

— Вы меня увольняете? — с горечью спрашиваю.

— Нет, что ты! Просто ты перерос меня. И мне нужен надежный союзник вне компании. Тот, кому я могу доверять. Тот… кому может верить моя дочь.

— О чем задумался? — Янка пристально наблюдает за мной.

Не успеваю ответить. Звонит мобильный. Мои люди сообщают, что Клим вместе с Мартыновым в центральном отделении. Драка в баре.

— С ума сошел, — закрываю лицо руками, — Янка, мне надо ехать за твоим бедовым. Слезай.

Она спрыгивает с моих коленей. В синих глазах немой вопрос.

— Он подрался в баре. Четверых уложил. Они в больнице. Мне нужно разобраться. Вытащу его, заткну баблом рты пострадавшим. Ну, Клим, блядь…

Признаться, я планировал еще понежиться во внимании моей беды белобрысой. Редко Янка такой покладистой бывает. Хорошо мы ее оттрахали. Качественно.

— Верни его домой, Мурад! — требует Янка.

— Ты аккуратнее с его ранимой душой, — говорю серьезно, — прежде, чем латать рану, ее надо как следует прочистить и продезинфицировать. А это больно, Ян. Так больно, что зверь может убить того, кто пытается ему помочь.

— Я понимаю.

— Наберись терпения. Знаю, что для тебя это тяжело, но…

Она надувает губки. Отворачивается. Янка такая Янка. Но ее свет — это то, что освещает мне путь в кромешной тьме.

— Иди поспи, — целую свою беду в висок, — я привезу твоего тигра домой.

Она кивает и идет на второй этаж. А я беру ключ и выхожу из квартиры. У мен к Уолсу есть ряд вопросов. Например, куда он дел Левина.

Потому что по отчету моих людей, остальные участники нападения на Яну три дня назад были убиты в тюрьме. А Левин просто исчез. И на его счет меня терзает дурное предчувствие…

Яна

После ухода Мурада я остаюсь одна. Поразительно, как быстро все между нами изменилось. То меня запирали, охраняли и угрожали, а теперь спокойно оставили дома.

Мурад даже дверь не запер.

Но я не сбегу. Не теперь, когда Клим так нуждается во мне. Эти шрамы…

Сердце кровью обливается от мысли, что его мучили и истязали. Неудивительно, что Уолс такой жестокий и закрытый. Но внутри него есть нежность.

И я ее наружу выковыряю, чего бы мне это ни стоило!

Не хочется зажигать свет. Иду в гостиную. Ночь наполняет пространство глубокими тенями, смягчающими резкие грани темной мебели.

Стёкла огромных окон становятся зеркалом, отражающим мерцание городских огней. Горизонт расплывается в таинственной дымке, и город превращается в созвездия фонарей, переливающихся всеми оттенками синего и золотистого.

Касаюсь ладонями чистого стекла. Затем разворачиваюсь и прижимаюсь спиной к окну.

Деревянные поверхности приобретают бархатистый оттенок, отражая приглушённые блики. Мебель кажется ещё лаконичнее, её строгие линии подчеркиваются игрой светотеней.