Книга Одна на двоих. Золотая клетка, страница 53 – Бетти Алая

Еще я скучаю по своей принцессе. И чувствую вину перед ней. Наверняка Янка места себе не находит. Ладно, чуть передохну и вернусь к ней.

— Так нехуй было вылезать. Сидел бы себе под столом, — скалюсь, — раз драться не умеешь.

— Не думал, что умеешь ты, — он серьезно смотрит на меня, — Уолс, которого я знаю, никогда бы не стал марать руки об каких-то доходяг из бара.

— Все меняется…

— Эй, красавцы, — дверь камеры открывается, жирный мент крутит на пальце ключи, — за вами тут папашка приехал.

И ржет. У меня нет желания бить рожу менту. Себе дороже. Но за эту шутку он потом ответит. Запоминаю фамилию на бейджике.

Мы выходим. На скамейке сидит Мурад. Увидев нас, устало вздыхает.

— Забирайте, — толстый мент скалится.

— Пошли, — Горцев осматривает меня, — пора домой, Клим.

Мурад

Тяжело смотреть на Яну. Она на тень похожа. Любить такого, как Уолс, трудно. В моих силах ее ношу облегчить. Поддержать.

— Его так долго нет, — она смотрит на часы, — а вдруг с Климом что случилось? Мурад! Мы должны его найти! А если он…

— Не беспокойся, Уолс живучий. Я уже попросил позвонить, если его доставят в одно из отделений. В таком состоянии он опасен для окружающих.

— Это моя вина, — она качает головой, — если бы я не спросила про те шрамы.

— Если бы да кабы, — сажусь с ней рядом, сгребаю в охапку, — ты не могла не спросить. Когда кто-то дорог, просто невозможно в стороне оставаться.

— Мурад, — шепчет, затем забирается ко мне на колени, — а ты… какие тайны в себе несешь ты? Я ведь не спрашивала никогда. Ты казался мне нерушимой скалой. Теперь я задумалась.

— Не стоит тебе в это лезть, — целую свою малышку в щеку.

— А я все-таки полезу… — настаивает.

— Ну что за настырная девчонка, — смеюсь.

— Почему ты один? Я никогда не видела твою семью. Ты с ними общаешься? — наседает Янка.

— Я изгой. От меня отказался отец. Мои дяди объявили мне кровную месть.

— Что… — Яна белеет, — но почему? За что?

— Из-за меня погиб брат. Мы тогда проворачивали одно опасное дельце. Отец отговаривал меня. Умолял оставить младшего, запретить ему участвовать. Словно не знал Айдара… — горько усмехаюсь, — уже по пути на дело я обнаружил брата в багажнике. Разворачиваться было поздно. Но я мог…

— Сколько вам было лет?

— Ему девятнадцать, мне двадцать пять. Отец так и не смог меня простить.

— А мать? Мама не может просто отказаться от сына.

— У нас мусульманская семья, Яна. Мать и сестры там ничего не решают. Отец решил, что я больше не с ними. Официально отрекся. Женщины просто подчинились.

— Но кровная месть… это так ужасно! — в глазах малышки вижу боль. — Ты постоянно в опасности!

— Мои дяди не имеют достаточно власти. Скорее я их порешу, — ухмыляюсь, — не беспокойся, я тебя не подставлю.

— Папа все знал, да?

— Да. Чикин взял меня под крыло, всему научил. Я обязан ему до конца жизни. А после его смерти этот долг перешел на тебя. Так что, если что, я умру за тебя, беда моя.

— Не надо так говорить. Мне не нужны твои долги, — она изучает пальчиками мое лицо, — ты нужен. Просто будь со мной, Мурад.

— Всегда буду, — улыбаюсь.

От слов Янки в груди разливается тепло. Моя золотая тепличная девочка. Залюбленная Чикиным, обласканная судьбой. И упавшая на самое дно, когда его не стало.

Кто знает, может ее отец специально «воспитал» меня, вручил даже специальную карту для Янки. Чтобы его дочь не осталась одна. Дураком он не был. Понимал, что рано или поздно такая жизнь его доконает.