Книга Ищу маму для папы — спецназовца, страница 89 – Рошаль Шантье

Сглатываю...

Боже ж ты мой!

— Стеш? — голос Тихона, низкий и хриплый со сна, заставляет меня вздрогнуть. — Ты чего не спишь? Малыш толкается?

Он по привычке кладет тяжелую, горячую ладонь на мой живот. Четвертый месяц расцветает во мне новой жизнью, а я все не перестаю умиляться реакции своего мужчины. Тихон относится к нашему пузожителю с каким-то почти религиозным трепетом. А еще он свято уверен, что там пацан.

«Третий богатырь».

Не мои слова, его!

— Тиш… — я виновато закусываю губу. — Мне очень надо.

Он мгновенно подбирается, сон как рукой снимает.

— Что надо? Живот болит? Врачу звоним?

— Нет...

Я вздыхаю, чувствуя себя капризным ребенком. Тихон заметно расслабляется, на его лице появляется знакомая хищная улыбка:

— Секс? — он кладет руку на мое бедро. Невольно опустив взгляд на идеальное мужское тело, удовлетворенно замечаю вздыбленный член.

Я получаю какое-то удивительное удовольствие от знания, что возбуждаю его беременной. Когда-то я читала, что мужчины не очень-то реагируют на животик... В общем, это не наш случай.

— Мне нужны мандарины. Прямо сейчас. Много! — выпуливаю, потому что сегодня сначала мандарины, а потом секс.

Тихон замирает. Секунду он просто переваривает информацию, а потом тихо смеется, зарываясь лицом в мои волосы.

— Мандарины? В три часа ночи?

— Они мне снятся, Тиш. Я прямо чувствую их вкус. Если не съем хоть один — клянусь тебе: я не доживу до утра.

Продолжая посмеиваться, он вылазит из теплой постели. Мне немного стыдно отправлять его туда, но... мандарины...

Тихон же не ворчит, не жалуется на тяжелый рабочий день или на то, что за окном метель. Он просто натягивает футболку и джинсы.

— Я скоро, егоза.

Через сорок минут входная дверь хлопает. Я подскакиваю на кровати, набрасывая на плечи халат. Тихон входит в кухню, принося с собой запах мороза и… их. В руках он держит огромный бумажный пакет, который промок снизу от снега.

— Нашел только в круглосуточном на трассе, — сообщает он, вытирая лицо ладонью. — Продавец клянется, что они абхазские и супер-сладкие. Специально для будущих чемпионов.

Пританцовывая от радости, прямо здесь, у кухонного стола, запускаю руки в пакет. Кожура поддается с характерным треском. Первый брызнувший сок попадает мне на палец, и я чуть не стону от удовольствия.

Кисло-сладкий, ледяной, идеальный.

— О боже… — выдыхаю, отправляя вторую дольку в рот. — Тиша, это лучшее, что я ела в жизни.

Тихон прислоняется к косяку, скрестив руки на груди, и с нескрываемой нежностью наблюдает за моей расправой над цитрусовыми. Рядом на столе уже растет гора оранжевых шкурок.

— Аккуратнее, Стеш. Тебя же обсыпет всю, — резонно замечает он, но в глазах пляшут смешинки. — Смотри, пацан внутри решит, что он чебурашка, и передумает выходить.

На шум из своей комнаты выползает сонный Семён. Остановившись в дверях, щурится от яркого света, смотрит на меня, на пакет, на гору кожуры и переводит взгляд на отца.

— Бать, ты в курсе, что у нас дома теперь пахнет как на складе новогодних подарков?

— Приспичило, Сэм, — Тихон кивает на меня. — Иди спи.

— Да какое там спи… — Семён подходит к столу, ловко выуживает из пакета мандарин и начинает чистить его одной рукой. — Раз пошла такая пьянка, я тоже приобщусь.

В этот момент в коридоре раздается шлепанье босых ног. Маленькая фигурка в пижаме с динозаврами замирает на пороге кухни. Арсений трет кулачком заспанные глаза и втягивает носом воздух. Увидев гору оранжевых плодов, замирает с открытым ртом.