Книга Ищу маму для папы — спецназовца, страница 88 – Рошаль Шантье

— Будет тебе вознаграждение, — мой голос звучит как приговор. — Но чтобы завтра же у нотариуса лежал документ. И чтобы я твоего духа в этом городе больше не чувствовал. Ксения, если ты хоть раз еще возникнешь на горизонте… я забуду про амнистию за очищение земли от таких, как ты. Поняла?

Я глушу мотор и несколько минут просто сижу в темноте, глядя на наши окна. Там горит свет. Там — моя жизнь, которую я сегодня окончательно выкупил у прошлого, не торгуясь.

Когда я открываю дверь, в нос сразу бьет запах дома и голубцов. Запах, от которого внутри окончательно отпускает. А еще я просто обожаю голубцы.

Стешка вылетает в коридор, сияя так, что в прихожей будто становится светлее. Такая домашняя, животик уже начал проявлятся. Моя яркая девочка с рыжей копной, завязанной в смешной ананас на макушке.

— Пришел! — она бросается ко мне, и я подхватываю её, прижимая к себе. Целую мягкие пухлые губы и, пока не выбежал Арс, оставляю быстрые поцелуи на шее. Ночью мы с ней продолжим.

— Пришел, птичка. Как вы тут? Не разнесли квартиру без меня?

Стеша отстраняется, но только чтобы заглянуть мне в глаза. Ее так и распирает от новостей.

— Ты не представляешь, какой сегодня день! — она хватает меня за руку и тянет на кухню. — Забираю Арсика из сада, а воспитательница ко мне чуть ли не бегом. Я уж грешным делом подумала — всё, опять окно разбил или пацанов в ряд построил.

— И что? — я усмехаюсь, снимая куртку прямо тут.

— А она сияет! Говорит: «Арсения сегодня просто не узнать». Игрушки делил, суп доел до последней ложки, никого не стукнул. Знаешь, что он ей заявил? Что он теперь младший лейтенант и должен подавать пример личному составу!

Я не выдерживаю и хохочу.

— Быстро парень сообразил. Командир растет.

— Это еще не всё, — Стеша понижает голос до заговорщического шепота, а глаза хитрые-хитрые. — Выхожу я на балкон стирку развесить, а там у подъезда… картина маслом. Наш Сэм и Ритка.

Я замираю с мылом в руках над раковиной.

— Ну?

— Стоят в тени, вплотную так… И тут Сэм ее ка-а-ак поцелует! Прямо по-настоящему, Тихон. Я чуть с балкона не свалилась от неожиданности. Сразу назад попятилась, чтобы не спугнуть. Влип наш старший, по самые уши влип.

Я вытираю руки полотенцем, глядя на свою женщину. Внутри разливается такое спокойствие, какого я не чувствовал годами.

— Влип, говоришь? — я притягиваю ее к себе за талию. — Это у нас семейное, Стешка. Мы, Черноморы, если влипаем в кого-то — то с концами. Намертво.

Стеша прижимается лбом к моему плечу и тихо выдыхает.

— Все как-то… так правильно, Тиш. Хорошо.

— Да, моя родная. Действительно хорошо.

В комнате царит полумрак, нарушаемый только мерным тиканьем настенных часов и глубоким, ровным дыханием Тихона. Мой личный громоотвод.

Я не сплю уже больше часа. И дело не в том, что мне неудобно или малыш решил устроить ночную тренировку. Нет, внутри меня разворачивается настоящая стихийная катастрофа.

Мне до боли, до фантомных спазмов в горле нужны мандарины.

До дрожи в пальцах, до фантомного запаха цедры, который, кажется, пропитал уже весь пододеяльник. Я закрываю глаза и наяву представляю этот звук: как лопается тонкая оранжевая кожица, выпуская облако терпкого эфирного масла, как разделяются на дольки прохладные, сочные бока плода…