Книга Ищу маму для папы — спецназовца, страница 44 – Рошаль Шантье

Выходим во двор, отпираю сарай. Если где и могут находиться дрова, то здесь. Аллилуйя! Не такой уж и плохой запас, месяца полтора топить.

— Ты думаешь…? — она не договаривает, но и так понятно.

— Нет, но так мне спокойнее. Да и вопросов меньше — где папка, почему так долго в отъезде, — ей незачем знать все варианты развития событий. Наши дела не ахти и я пытаюсь обезопасить всех, кого люблю.

По дороге сюда Борис скинул мне все, что смог накопать на Прокофьева, я ведь так к нему и не заехал. В общем, нужно сесть за ноут и покопаться в информации.

На рубку дров уходит чуть больше получаса. Вытираю пот с лица, собираю оставшиеся поленья, Стеша уже понесла часть в дом. Завтра надо заготовить запас. Сойдет за полноценную тренировку.

Возвращаюсь, замечая, как Стефания скользит взглядом по моему телу. Я сбросил куртку и балахон, оставшись в майке. Подмигиваю ей, присаживаясь перед печкой, пока она застилает старенькую полуторку постелью, которую я привез.

— Сейчас разожгу и ты тоже сможешь раздеться, — говорю, понимая, насколько двусмысленно это звучит.

— Не знала, что деревенская жизнь настолько сексуальна.

Я оборачиваюсь, с удовольствием следя, как она краснеет.

— Ты сексуальная. И в моем доме, и в машине, и здесь..

Она жмурится, закусывает губу. Даю ей несколько минут на анализ того, что сказал, подкладываю в печь поленья и прикрываю заслонку. Мою руки в металлическом тазу.

— Там я… отпустила себя. У меня не было времени анализировать.

— Мне понравилось, — смотрю в упор, не отводя.

— Мне тоже…

— Но?

— Честно? Никаких но. Просто безумно сильно гудит голова. Я… Все, что сейчас происходит… Мне кажется, это дурной сон и я вот-вот проснусь. Но проблема в том, что я не просыпаюсь…

Она гулко всхлипывает, глаза наполняются слезами. Беру ее лицо в свои ладони:

— Это закончится. Я тебе клянусь: мы справимся и ты будешь свободна.

— Я хочу быть свободна с тобой!

Отчаяние в ее голосе ударяет по нервным окончаниям, по затылку чувствую россыпь мурашек. Я погряз в ней. Полностью погряз.

Наклоняюсь и накрываю ее губы своими. Она дурманит. Мне нужно больше, нужно ближе. Стягиваю куртку, толстовку, пробираюсь под футболку, оглаживая плоский живот. Урчу, как дорвавшийся подросток. Блять, какая же она сладкая.

Всхлипывает, когда задеваю напряженную горошину соска. Проходит ноготками по спине, а я дурею от этого. Сдираю с нее футболку и наслаждаюсь ее телом. Скольжу взглядом, касаюсь пальцами, веду дорожки языком. И сам шиплю, когда Стеша через штаны обхватывает мой вздыбленный член.

Подхватываю на руки, она опоясывает меня ногами, толкаясь навстречу.

— Это “да”? Потом хрен остановлюсь, — часть сознания все еще способно воспринимать ее слова о гудящей голове и отсутствии анализа. Перестаю целовать, чуть отдалив лицо, — Если ты не хочешь или передумала — это окей.

— Я не передумала, Тихон, — шепчет, царапая мой затылок.

— Скажи, что хочешь меня, — я не фанатичен, но сейчас пздц как хочу услышать.

В этот момент я понимаю: Стефания так же красива в смущении, как и в своей сексуальности. Гибко выгнув спину, она накрывает нас тяжестью своих волос. И целует меня. Сама.

Прижимаю к себе ее голову, зарываясь пальцами в волосы, прикрываю глаза. Эта женщина — чистый кайф.

Опускаюсь губами на бледную шею, облизываю выступающие ключицы. Стеша выгибается, подставляясь под мой рот. Извивается неконтролируемо, потеряв над собой контроль. Я держу ее на руках, наслаждаясь доверием. Все больше дурея с каждой секундой.