Книга Мое имя Морган, страница 194 – Софи Китч

Я высвободилась, и Уриен отстранился, гордый, как молодой кочет, распространяя запах примулы, который я наконец-то узнала.

— Ты сделала меня по-настоящему счастливым, – сказал он, играя пальцами с кончиком моей косы. – Как только мальчика отдадут кормилице, я вернусь в твою постель и уже предвкушаю это.

Я забрала у него косу и неловко поерзала, устраиваясь в подушках. Господи, как я его ненавидела!

— Я очень устала, – сказала я. – Ты на обратном пути велишь женщинам вернуться?

— Да, конечно. – Он резко вскочил, и я крепче прижала к себе сына, чтобы уберечь от последствий неосторожного отцовского движения. Уриен прошел полпути к дверям и обернулся, сияя гордостью. – Мне следует поздравить тебя, моя королева. Теперь все плохое забыто, и я вижу впереди лишь лучезарное будущее. Королевство, двор и множество детей, как и должно быть. Тебе полагается награда – что ты выберешь?

Свободу, подумала я, выход из этого лабиринта лжи, спасение от капитуляции перед теми, кого я не люблю и кому не могу доверять. Свободу. Но я сказала:

— Лучше выбери ее сам, господин мой.

Он с довольным видом кивнул, а я смотрела, как он уходит, и гадала, когда, скажите на милость, я сообщила, что прощаю его.

Позже, когда сына забрали, чтобы перепеленать, я повернула руку ладонью вверх, как делала каждый день с тех пор, как покинула Камелот. Словно кремнем по кресалу, подумала я, резко разжимая пальцы. Ничего не произошло. Вот уже месяцами никакая сосредоточенность и твердость намерения, никакое погружение во внутреннюю тьму не помогли мне добыть ни единой искры. Я посмотрела в очаг; там, дразня меня легкостью горения, плясало пламя.

Я перевела взгляд на окна; за ними взмывали и пикировали вниз ласточки с раздвоенными хвостами, ловя мошек. К тому времени, как они покинут наши небеса и улетят в теплые края, истечет половина времени ожидания.

Вначале это был год, теперь уже меньше. Я ненавидела Уриена, но могла подождать. Как прежде моя матушка, я стала камнем, и я продержусь.

— Трудно поверить, что этому чудесному мальчику завтра три месяца. – Элис наклонилась и погладила шелковистую головку Ивейна. – Так быстро летит время.

Сын удивленно посмотрел на Элис, потом на меня и вернулся к созерцанию пляшущих на стене теней от пламени. Я недавно закончила его кормить, он был сыт, но сопротивлялся дремоте с решимостью того, кто слишком занят, чтобы тратить время на сон. В точности как его мамаша, любила подчеркивать Элис.

— Кажется невероятным, что когда-то его у меня не было, – ответила я, поворачивая теплое маленькое тельце лицом к себе. – Он ведь не успокоится, пока там будет на что смотреть, правда же? Но тебе нужно поспать, глазастик мой.

Ивейн наморщил лоб, словно все хорошо понимал, но не соглашался. Тут в дверь светлицы тихо постучали.

— Должно быть, нянька пришла уложить его в кроватку, – сказала Элис, забирая малыша. – Попрощайся со своей леди-матушкой, Ивейн, хотя ты довольно скоро снова ее увидишь. Интересно, сколько раз за эту ночь ты проснешься от голода – un, dau, tri^[27]? – Загибая пальцы, она скорчила уморительную гримаску. Ивейн улыбнулся, радостно дернул ее за косу, и всю дорогу к дверям они с обожанием смотрели друг на друга.

Подруга передала ребенка няньке, вновь присоединилась ко мне у очага, и мы какое-то время постояли так, одни в целом мире.