Книга Мое имя Морган, страница 187 – Софи Китч

Я заморгала, пытаясь избавиться от этого зрелища, но молодое лицо никуда не делось.

— Не понимаю, – прошептала я.

— Если хотите, считайте это покаянием, – сказал молодой, полный надежд Мерлин. – Учить вас, никогда не желавшую моего наставничества, будет для меня искуплением.

— Но я всю свою жизнь вас ненавидела! На всем белом свете не сыскать причины, по которой…

— Причина в том, что вы видите туман!

Он потерял самообладание, и пламя его свечей взметнулось ввысь. Молодое лицо исчезло, голубые глаза быстро налились чернотой.

— Мне невыносимо смотреть, как подобная мощь пропадает зря, просто невыносимо!

Я в ужасе отпрянула, но Мерлин взял себя в руки так же быстро, как вспыхнул, его пальцы поправили ворот мантии с удивительно человечным волнением.

— Вы ведь из тех, кому нравится все «исправлять», не так ли? – продолжил он. – Превращать неправильное в правильное. Вы – целительница. Подумайте об этом в более широких масштабах: используя новые знания, новое мастерство, вы сможете обрести контроль над миром вокруг себя.

— Дивная мысль, – с горечью отозвалась я. – Я давно узнала, что мой мир мне не подчиняется.

— Лишь потому, что вам это внушили. Как я вам уже показал, есть способы подчинить мировые силы своей воле. – Пламя вновь со щелчком возникло в его ладони. – Когда вы этому научитесь, перестанет иметь значение, кто вы или каким телом обладаете. Мир станет вас уважать, и я тому живое свидетельство.

Я тоже подняла протянутую ладонь.

— Тогда научите меня. Если это не демонский трюк, покажите, как вызвать огонь.

Мерлин рассмеялся, задувая пламя.

— Пока это невозможно. Вот в будущем – да, если вы согласитесь следовать моим поучениям. Однако на то, чтобы овладеть всего одним заклинанием, могут уйти годы. Оно творится в уме, а язык его чрезвычайно сложен, куда сложнее церковной латыни.

— И все же я попытаюсь, если вы готовы доказать мне, что не мошенник.

Мерлин вдруг закостенел, ощущение благожелательности внезапно исчезло.

— Это непростая вещь, – сдержанно ответил он. – Стать мастером стихий – дело трудное и небезболезненное. Для этого нужно найти внутри себя тьму и черпать из ее источника, а он спрятан глубоко, и отыскать его сложно.

— Я знаю, где таится моя тьма, Мерлин, – сказала я. – Можете поверить, ее запасы во мне безграничны. Скажите мне заклинание.

Ухмыляясь моей глупости, он наклонился ко мне и трижды прошептал мне на ухо нужные слова, отчетливо, но не слишком медленно, словно жалея, что так бездарно теряет время.

— Вам этого не сделать. У вас не хватит для этого знаний. И вы ждете ребенка, это ослабляет. Невозможно проникнуть в дебри ненависти и боли, когда внутри шевелится новая жизнь.

— Откуда вам знать? – огрызнулась я.

Потом глубоко вздохнула, обратила взгляд глубоко внутрь себя, назад сквозь месяцы и годы, собирая фрагменты всего, что похоронила, – боли и страха, проигранных боев и неизбывных сожалений. Довольно скоро сформировались образы, и вдоль самых темных стен моего сознания выстраивались картины горя, ужаса и ничтожности, пока я погружалась в недра собственного хаоса: длинный тоннель отчаяния, в конце которого стоял хохочущий Утер Пендрагон.

Все, что я потеряла, было за его спиной: отец, матушка и сестры, Акколон и я сама, та женщина, которой мне довелось бы стать, если бы не бесконечные принуждения. Страх и ярость поднимались внутри, как вопль, охватывали все органы чувств, а разум стремился избавиться от них. Но я держалась твердо, чтобы тьма могла пропитать все тело, будто лава, и застыть в жилах.