Книга Мое имя Морган, страница 186 – Софи Китч

— Конечно, я его вижу, – раздраженно сказала я. – Он льнет к вам, как бродячий пес. Я следовала за ним, когда вы с вашей рыжеволосой девицей увезли моего брата. И до этого он вился вокруг этого чудовища Пендрагона, когда вы помогли ему добраться до матушки. Вам, Мерлин, не хватает утонченности, неужели вы этого не понимаете? Этот ваш проклятый туман всякому виден.

— Нет, не всякому, леди Морган, – ответил он. – Туман прячет, а не выдает. Именно благодаря ему я привел короля Утера к вашей леди-матери и пронес ее сына через весь замок незамеченным. До сих пор я не встречал смертного, который мог бы его видеть.

— Выходит, я не смертная? Потому что и вижу его, и чувствую. – Я ужасно устала, тяжесть воспоминаний о предательствах, унижениях и насилии навалилась, словно атлантово бремя. Обвив руками выступающий живот, я надеялась ощутить обнадеживающее шевеление или толчок, но дитя на этот раз, видимо, дремало, притихнув и не ведая о моей нужде в общении.

— Не обольщайтесь, вы – смертная, – сказал Мерлин. – Но то, что вы можете видеть, большинству недоступно. Ваш разум открыт, могущественен и примечателен.

Он приблизился, туман льдисто заклубился у наших ног и перед входом в нишу. Я не собиралась таять от комплиментов колдуна, а потому молча выдержала его взгляд. Мерлин неожиданно снова переключился на свечи.

— Чтобы их сделать, потребно много времени, – процедил он. – Каждую свечу нужно отливать отдельно, добавив нечто от моей материальной сущности. Довольно измельчить и подсыпать в воск волосок или обрезок ногтя. Готовые свечи приходится по очереди зажигать и накладывать на них чары. Это просто, если знаешь нужные слова и способ их произнести.

— А потом всем станет известно, когда вы соизволите скончаться, – утомленно проговорила я, – чтобы оплакать вас, устроить поминальную тризну и посудачить, как именно смерть вас настигла. Конечно, если вы вообще можете умереть.

— Конечно, могу и, конечно, умру, как все люди. Что до свечей, они горят не столько из моего тщеславия, сколько для пользы государства. Когда меня не будет рядом с королем, они напомнят усомнившимся, что я по-прежнему тружусь в его интересах. Это мощный инструмент, способный влиять на множество умов. Но что вам за нужда знать об этом? Вы ведь думаете, будто я – демон, который разрушил вашу жизнь. Какая вам польза от таких «магических трюков»?

— И снова загадки, – сказала я. – Какая польза может быть мне от того, чего я не понимаю?

— Но поймете, если я вас научу.

Сердце в груди ворохнулось.

— Научите? Вы уже имеете немалое влияние на королей. Зачем вам я?

— Быть может, леди Морган, речь не о том, зачем мне вы, а о том, чем я мог бы стать для вас. Я могу раскрыть вам все, абсолютно все на свете, что вы когда-либо хотели знать.

Я помедлила, представляя, что наконец-то действительно узнаю все: как погиб мой отец и что действительно происходило между Утером и Мерлином, когда решалась судьба Британии… а еще, возможно, где Акколон и с кем он.

— Вы жаждете знаний, – тихо молвил колдун. – Было бы так легко дать вам их, попросив взамен лишь одного: чтобы вы продолжали учиться – могущественным, диковинным вещам, которых до сих пор не допускало ваше образование.

Постепенно его образ смягчался, уступая место молодому лицу, все такому же угловатому и своеобразному, черты которого, однако, не заострились от времени и ужасного дара предвидения. В широко раскрытых умных глазах словно запечатлелась невинная голубизна летнего неба: на меня смотрел Мерлин, каким он был когда-то, одаренный, неуемный, алчущий ответов, дать которые могло лишь чистое познание. Мерлин, еще не поддавшийся искушению власти и не сложивший свои таланты у ног королей.