Книга Мое имя Морган, страница 148 – Софи Китч

Ярость поднялась в груди и ударила в голову. Как посмел он оставить на мне такую отметину – как будто заклеймить! Я вскочила на ноги и забегала кругами, стараясь взнуздать безумную жажду мщения и направить то, что бурлило внутри, по другому руслу – на то, чтобы исцелить себя. Это было сейчас нужнее всего.

Сосредоточившись, я пробормотала себе под нос заклинание. Я давно отказалась от обращения к святым в пользу более могущественных слов из черной книги, оттачивая заговор, пока он не стал мощным и быстрым в действии. Теперь мне не было нужды ни в белладонне, ни в наступлении сумерек. Ритуалы – свет полной луны, амулеты, жаровня, у которой снова и снова звучат одни и те же заговоры, – казались теперь всего лишь костылями для тех, кто плохо умеет концентрировать внимание.

Золотой всплеск – и вот двойной перелом уже исчез, а следом за ним и синяки, которые так и не успели стать видимыми глазу. Я повертела запястьем, из которого исчезла боль, наслаждаясь наложившимся на все страхи удовольствием. Оно пришло и ушло, оставив решимость в напряженно бьющемся сердце. Теперь моей задачей было спасение: Элис, Трессы, собранной библиотеки, нашей рукописи и собственного здравого рассудка.

Подобрав юбки, я бросилась через свои комнаты в переднюю. Дверь в зимний сад с лекарственными травами была открыта, оттуда лилось слабое желтое сияние стоящих на полу масляных светильников. На заваленном пергаментами столе лежал и наш манускрипт в синем переплете, существующий в единственном экземпляре, с плодами многолетнего труда, который мой муж сжег бы без малейшего колебания.

Я запихивала его на самое дно дорожного сундука, когда в комнату ворвалась Элис и застыла передо мной, как статуя.

— Уриен проведал, что нам привозят книги, – задыхаясь, сказала я, заваливая охапками одежд нашу незаконченную рукопись и «Ars Physica». – Два тома Гиппократа по ошибке попали к нему. Он швырнул их в огонь, угрожал мне. Врачевание, книги, то, что мы делаем в деревне, – он считает, что это измена. Всего он не знает, но то, что здесь, нужно спрятать, просто на всякий случай.

Я захлопнула забитый под завязку сундук, надежно заперла его, повернулась к Элис и увидела, что ее лицо искажено отчаянием.

— Боже мой, Элис! Что случилось?

— Трессе плохо, – ответила она. – Вначале боль в животе вроде бы прошла, но теперь опять усиливается. Я перепробовала все средства, которые только знаю, все болеутолители, молилась всем святым. Ничего не помогает. Теперь она дрожит, задыхается, у нее начинается жар.

— Почему ты меня не позвала?

— Мне сказали, у тебя король. А теперь он запретил тебе исцелять, и… – Элис резко обернулась на пронзительный, полный муки крик из соседней комнаты. – Мне нужно к ней, – сказала она.

Уриен может вернуться, пронеслось в голове, и, если он обнаружит, что ты ослушалась, быть тебе уже наутро в суде. И это в лучшем случае.

— Я с тобой, – сказала я.

— Но король…

— Мне нет дела до его запретов.

— Это измена, Морган. Ты не можешь…

Дыхание Элис было учащенным, в глазах паника. Я взяла ее лицо в ладони и заставила посмотреть на меня.

— Она из числа моих людей. Я ведь могу ее навестить, правда? Идем.

Мы вошли в опочивальню, и я встревожилась еще сильнее, увидев, в каком состоянии Тресса. Она приподнялась на постели, потому что ее сильно рвало в миску, и в рвоте виднелись прожилки крови. Потом она, обессилев, с закатившимися глазами рухнула на подушку.