Книга Мое имя Морган, страница 146 – Софи Китч

— Дай подумать… Мы уже несколько недель не были близки. Может, сейчас самое время?

— Боже, так вот что ты подумала? – фыркнул он, отступая, чтобы не дать мне его коснуться. – Нет, госпожа моя. Я не намерен делать такие вещи.

Унижение полыхнуло в груди, как сухая трава.

— Ты имеешь в виду, что не намерен меня любить? А я все эти годы верила в твое доброе отношение.

— Конечно, я тебя люблю, – сказал он безучастно. – Ты же моя жена.

Я схватила его руку, но он едва соизволил опустить на меня глаза.

— Тогда идем в постель. Если ты действительно любишь меня, докажи это.

Я поступаю так лишь ради книг, уверяла я себя, лишь для того, чтобы сохранить тайну. Но отчасти это было ложью; на самом деле Уриен задел мое тщеславие, показав, что я уже лишена даже той небольшой власти, которая, как мне казалось, есть у меня над ним. Стыд какой, я опустилась до того, чтобы вымаливать ласки мужчины, которого по-настоящему не выбирала! Плотские потребности уничтожили остатки моей гордости.

Уриен раздраженно вздохнул, обращая ко мне спину.

— Не пристало королеве вести такие разговоры. К тому же я все равно не могу этого сделать. Мне скоро снова уезжать, и нужно собираться.

— Я помню времена, когда даже зов самого Христа не вытащил бы тебя из моей кровати, – бросила я. – Возможно, в тебе уже меньше от мужчины, чем прежде.

Он свирепо развернулся, тыча мне в лицо обвиняющий перст.

— Или, возможно, я не вижу смысла миловаться с тобой, если дитя не может удержаться в твоем чреве.

Я давно подозревала, что дела обстоят именно так, но услышать эти слова было все равно что получить удар лошадиного копыта под ребра. С неверием во взгляде уставилась я на мужа. Уриен заметался по комнате, как зверь по клетке.

— Я все думал, почему это так, – продолжал он. – Ты еще довольно молода, здорова. Я ни разу не видел, чтобы ты хворала. Может быть, есть в тебе что-то… неестественное. Да еще в деревне ходят эти странные слухи про «благочестивых женщин», которые лечат хвори при помощи каких-то неизвестных мужчинам фокусов, и все это вместе кажется очень странным.

Уриен замолчал, без сомнения ожидая, что я паду на колени и начну каяться. Но я вздернула подбородок и поджала губы, словно он несет чушь.

— Сегодня, – продолжил он, – я был в Зале совета, и вдруг приносят…

В несколько больших шагов Уриен обогнул меня, и я с ужасом увидела, как он направляется прямиком к боковому столику и берет с него оба манускрипта. Он держал их на отлете, подальше от тела, как будто они могли укусить его.

— Так это ты их принес? – возглас слетел с губ прежде, чем я успела себя остановить. – Но как?

Конечно, дело было в болезни Трессы; она слегла и не могла получить весточку от привратника.

— Ах, значит, тебе известно, что это такое?

Я сложила руки на груди, стараясь успокоиться. Я не покупала этих книг, потому и не упоминала о них, а следовательно, меня и бранить не за что.

— Это – подарок святой обители в благодарность за мои благодеяния. Я не могу контролировать, что именно они шлют.

— Может, это действительно так, – осклабился муж. – Только вот почему на этих страницах говорится именно о том, что занимало тебя раньше? Разве не странное совпадение? И вот теперь я задаюсь вопросом: не эта ли одержимость знаниями, библиотеками и прочими вещами, которые интересуют только бездетных монашек, с самого начала мешала тебе исполнить свое естественное предназначение жены и даровать мне наследника?