Книга Стать Равной, страница 90 – Ника Летта

Но он уже вышел в зону разгона.

Перед ним поднимался купол Кел'Тера — тонкое, почти невидимое энергетическое поле, разрывающее любые прямые сигналы и искажающее внешний резонанс.

Шиардан активировал экстренный пакет.

— Запрос на внешний имперский канал. Абсолютный приоритет. Адресат: Ронан Великолепный.

— Связь невозможна. Купольная фильтрация.

— Повторить. Пробив по аварийному вектору. Через разгон и прямой выход на разлом поля.

Он уже не чувствовал, как именно удерживает машину. Только знал, что если сейчас не пробьёт купол — всё было зря.

Где-то внизу Виртум пытался перестроить перехват. Где-то внутри него самого кровью и болью пульсировала связь. А впереди была только граница купола.

Штурмовик врезался в неё не как в стену, а как в вязкую, рвущуюся ткань. Пространство на миг исказилось. По корпусу пошли трещащие разряды. Рану в боку прожгло так, будто туда вогнали раскалённое лезвие.

И вдруг — канал открылся.

Шум. Статика. Рваная картинка. Потом — лицо.

Ронан.

Шиардан даже не сразу понял, что действительно видит его, а не очередной резонансный морок.

— Связь… частично восстановлена… — слова приходилось вытаскивать через боль.

Ронан смотрел молча. Слишком спокойно.

— Говори.

Шиардан втянул воздух и сообщил о произошедшем. И именно в этот момент, сквозь всю боль, через разорванный контур, через кровь, сорванное дыхание, перегрузку и ненависть, его накрыло облегчением.

Она жива. Купол пробит. Связь есть. За ней придут. Она не останется там одна навсегда.

Это чувство оказалось таким сильным, что на миг почти заглушило боль.

А потом всё начало гаснуть.

ЭЛЬВИРА

В шахте техотсека я вдруг резко выпрямилась, будто кто-то ударил меня под рёбра изнутри.

Облегчение.

Чужое. Огромное. Оглушающее.

Оно пришло так ясно, что у меня перехватило дыхание. Не страх. Не злость. Не боль. Именно облегчение.

Я даже не сразу поняла, чьё.

А потом поняла и нервно рассмеялась вслух, прижав ладонь ко рту.

— Получилось… — прошептала я в темноту. — Получилось.

В тот момент мне действительно казалось, что всё. Самое страшное позади. Осталось только дождаться.

Только дождаться.

Первые часы я держалась за это чувство, как за опору.

Потом оно начало меркнуть.

Станция всё так же гудела вокруг. Иногда по шахте проходили шаги — далеко, не рядом. Пару раз срабатывали какие-то внутренние клапаны. Один раз где-то сверху прошёл тяжёлый грохот, будто перекрыли целый сектор. Но за мной никто не приходил.

Я ждала.

Потом снова пыталась дозваться Асдаля.

Потом просто сидела.

Потом легла на бок, потому что мышцы затекли так сильно, что сидеть стало больно.

Потом снова поднялась, потому что в лежачем положении казалось, что шахта сужается и давит сверху.

Сколько прошло времени, я не знала. Только по внутреннему ритму станции и редким сменам аварийного освещения можно было понять: много.

Очень много.

К тому моменту, когда, по моим ощущениям, прошло больше десяти часов, внутри уже почти ничего не осталось от той первой радости.

Ни шагов. Ни сигнала. Ни Асдаля. Ни Шиардана. Ни спасения.

Только темнота, металл и я.

Я медленно прислонилась лбом к холодной стене шахты и вдруг очень ясно подумала то, от чего тут же стало физически больно:

Меня бросили.

Сначала он сказал, что вернётся, если сможет. Потом пришло это его облегчение. А потом — ничего.