Книга Стать Равной, страница 78 – Ника Летта

— Ещё раз, — произнёс он.

Асдаль ответил не сразу:

— Линия прямого сигнального доступа к объекту 7-246 ограничена локальным контуром Виртума. Степень ограничения выше стандартной внутренней фильтрации.

— Источник?

— Не установлен.

Ронан чуть повернул голову.

— Иными словами?

Короткая пауза.

— Доступ перекрыт не имперским протоколом.

Вот это уже было полезнее.

Ронан прикрыл глаза на вдох. Не имперский контур. Не стандартная блокировка. Не официальный приказ сверху.

Значит, решение принято на месте. Теми, кто понял достаточно, чтобы начать защищать узел от внешнего вмешательства. Или присваивать его себе.

В любом случае, это было одно и то же: попытка отрезать его от собственного контура.

— Значит, Виртум зашевелился, — тихо произнёс он.

— Да.

— Совет Крови?

— Вероятно.

Ему не нужен был больший процент вероятности. Он и так знал, в чьей это манере: не шуметь, не докладывать, а сначала изолировать и только потом решать, кому принадлежит находка.

Пальцы медленно сжались. Его раздражало не то, что они действуют. Это было ожидаемо. Его раздражало, что ониуспели первыми.

— Состояние объекта 7-246?

— Нестабильно. Сознание восстановлено. Прямая линия восприятия фрагментирована.

— Шиардан рядом?

— Да.

Вот на этом внутри него что-то неприятно сдвинулось. Он не дал этому имени. Не собирался.

Просто признал как факт: пока его держат вне прямого доступа, именно Шиардан остаётся первым фильтром между Эльвирой и всем остальным миром.

Первым, кто объясняет. Первым, кто перехватывает страх. Первым, кто будет определять, чему она поверит.

Недопустимо.

Ронан открыл глаза.

— Если я попытаюсь проломить контур сейчас?

— Возможен ответный резонансный откат.

— На кого?

— На всех участников узла.

Он тихо усмехнулся, без радости.

Вот она, новая геометрия власти. Он, Император Галактики Эррай, мог поднять флот, заморозить каналы Совета, посадить на колени целый зал старейшин — и при этом не мог просто дотянуться до одной землянки, не рискуя ударить по самому себе.

Это было почти оскорбительно.

И всё же он слишком хорошо понимал цену грубого хода.

Если он сейчас ударит силой, то: не вернёт контроль, не вернёт дистанцию, не устранит Шиардана, а только загонит Эльвиру глубже под чужую защиту. А это было хуже любого прямого сопротивления.

Он медленно оттолкнулся от окна.

— Тогда не ломаем. Наблюдаем.

— Подтверждаю.

— Ищешь любые косвенные линии. Остаточный резонансный хвост. Побочные отклики. Всё, что позволит видеть направление, даже если меня не пускают внутрь.

— Выполняю.

Асдаль замолчал, но Ронан уже не слушал. Он думал о другом.

О том, что впервые за очень долгое время его раздражение не укладывалось в привычную схему. Это была не просто угроза власти. Не просто потеря удобного инструмента. Не просто риск.

Ему былоне всё равно, что происходит внутри того закрытого контура. И именно это он ненавидел сильнее всего. Он отвернулся от консоли и медленно сцепил руки за спиной.

Если вирассы решили, что могут спрятать её от него, значит, они ещё не поняли главного. Она уже не была ничьей нейтральной территорией. Ни их. Ни Совета. Ни Академии.

Она была частью его узла.

А значит, он не позволит ей исчезнуть из своего поля. Ни физически. Ни политически. Ни эмоционально. И от этого вывода ему стало почти физически мерзко.