Книга Стать Равной, страница 141 – Ника Летта

— Начинаем, — сказал старый вирасс.

ЭЛЬВИРА

Когда Ронан ушёл, в комнате стало подозрительно тихо.

Перед тем как выйти, он задержался у двери, посмотрел на меня своим невозможным, слишком спокойным взглядом и сказал ровно, будто речь шла о чём-то будничном, а не о катастрофе, которую он только что мне вручил:

— Через сорок минут к тебе придёт Шиардан.

И ушёл.

А я осталась одна — с собственным телом, которое всё ещё помнило, тепло его колен под моими бедрами, как смотрел. С проклятым резонансом, который не давал спрятаться даже внутри собственной головы. И с пониманием, что сейчас сюда войдёт другой мужчина. Тот, чьей руки я когда-то ждала как опоры, а потом увидела в ней нож.

Сорок минут — это, оказывается, очень много, если всё это время чувствуешь чужое присутствие.

Я не слышала их слов. Не видела лиц. Но резонанс всё равно доносил главное.

Напряжение Ронана — холодное, собранное, почти хищное. И Шиардана — глухое, тяжёлое, как если бы он всё это время шёл по краю пропасти и сам это понимал. А ещё в нём было что-то новое. Не то чтобы мягкость… нет. С Шиарданом это слово вообще звучало бы фальшиво. Скорее… осторожность. Болезненная, непривычная осторожность по отношению ко мне.

Это трогало, но и бесило неимоверно.

Потому что я не знала, что с этим делать. Не знала, как относиться к мужчине, которого всё ещё боялась телом, но который, кажется, впервые по-настоящему боялся сам причинить мне ещё больший вред. Не знала, как смотреть ему в лицо после всего, что между нами успело умереть и всё равно почему-то не умерло до конца.

Когда дверь наконец открылась, я уже сидела слишком прямо, с таким видом, будто эти сорок минут не рвали меня изнутри на части. Шиардан вошёл молча.

И первым, что я заметила, было не его лицо, а то, как он остановился у самого порога, будто заранее оставлял мне пространство. Будто теперь даже расстояние между нами должно было существовать только с моего разрешения.

Это ударило сильнее, чем если бы он подошёл сразу.

Он выглядел… иначе. Как будто из него вытащили что-то острое и опасное — не силу, а право пользоваться ею без оглядки. И именно поэтому в нём стало больше настоящего, чем мне хотелось бы видеть.

Повисла неловкая пауза. Та самая, от которой хочется немедленно сказать что угодно, лишь бы только тишина не начала говорить за тебя.

— А… где Ронан? — спросила я, почти сразу возненавидев себя за глупость вопроса.

Шиардан чуть повернул голову, будто только сейчас по-настоящему услышал мой голос.

— Придёт через час, — ответил он глухо.

И снова тишина. Я не выдержала его взгляда и первой отвела глаза. А потом услышала шаг.

Один. Он всё-таки решил подойти ближе.

Тело среагировало раньше, чем я успела подумать. Раньше, чем захотела это остановить. Раньше, чем смогла напомнить себе, что сейчас это уже, возможно, не тот Шиардан, который стоял надо мной тогда, в техническом секторе.

Я инстинктивно отпрянула. Всего на полшага. Но этого оказалось достаточно.

Он замер так резко, будто я ударила его не движением, а чем-то куда более точным. Я подняла взгляд — и в этот момент увидела, как у него сжалась правая рука. Медленно. До побелевших костяшек. Не угрожающе. Наоборот.

Так сжимают кулак, чтобы ничего не показать. Чтобы не выдать, как больно. В комнате стало невыносимо тихо.