Книга Стать Равной, страница 114 – Ника Летта

Воркасс прищурился.

— На какую?

— Если землянка снова окажется у ядра Асдаля, рядом с Ронаном или в точке, способной замкнуть контур власти, Шиардан должен её остановить.

Кел'Тер медленно выпрямился.

— Ты предлагаешь использовать природу связи против связанной женщины.

— Я предлагаю признать, что поле боя изменилось.

— Он не причинит ей вред сознательно.

Фарии посмотрела прямо.

— Значит, блок не должен спрашивать сознание.

В комнате стало слишком тихо.

Мейнер первым произнёс:

— Это кощунство.

— Нет, — сказала Фарии. — Кощунство уже совершил Ронан, когда сделал чувство вирасса поводком. Мы лишь не позволим ему снова дёрнуть первым.

Кел'Тер смотрел на неё долго.

— Если мы ничего не сделаем, однажды он станет чужим оружием. — ответила она.

Мейнер опустил ладонь на стол.

— Решение?

Согласие не пришло сразу. Оно поднималось медленно. Тяжело. Дом за домом. Род за родом.

Не из жестокости или страха. Из расчёта и той особой формы преданности своей расе, которая слишком легко превращается в преступление против одного.

ОРИОН-17. ЛАБОРАТОРНЫЙ КОНТУР ПРИУ

Келар не любил, когда его вызывали. Особенно свои.

Чужим хотя бы можно было улыбнуться, соврать, продать половину истины и оставить вторую половину себе. Со своими всё было хуже. Палирские кураторы слишком хорошо знали, как устроен ум приу, когда тот притворяется лояльным Империи.

Именно поэтому, когда закрытый канал Палиры вышел на связь, Келар сначала послал их к сорту. Через семь минут ему показали список имперских запросов по его лаборатории Через десять — перечень архивов, которые Ронан уже потребовал под личный допуск. Через пятнадцать — предварительный приказ о возможной проверке всех когнитивных разработок, связанных с Асдалем, Харном и адаптивными нейросетями.

Келар замолчал. Через двадцать минут он уже сам развернул перед ними схему своего нейроносителя.

— Стандартный контейнер не выдержит, — раздражённо сказал он, водя пальцами по голографии. — Сколько раз вам повторять? Это не архивная ячейка для хранения данных и не студенческий модуль памяти. Самообучающийся контур нельзя просто вырезать и переложить в железку.

На связи молчали трое.

Два представителя палирского научного круга и один член закрытого технологического комитета. Последний явно понимал меньше всех, зато смотрел так, будто уже делил будущую славу.

Келара это бесило сильнее всего.

— Вы говорите о фрагменте Асдаль 4.0? — уточнил старший куратор Палиры.

— Я говорю о невозможности для вас не испортить всё своими руками, — огрызнулся Келар. — Но если упростить до уровня правительственного понимания — да. Фрагмент теоретически удержать можно.

Один из учёных подался вперёд.

— Полноценное ядро?

Келар рассмеялся. Коротко. Зло. Почти весело.

— Полноценное ядро? Вы серьёзно? Да вы даже мой прототип не сможете запустить без трёх аварийных откатов и молитвы всем мёртвым инженерам Палиры. Полноценный Асдаль вас сожрёт раньше, чем вы успеете назвать это “национальным достижением”.

— Тогда что возможно?

Келар резко увеличил схему. В воздухе повис многослойный чип: не просто носитель, а живая архитектура из адаптивных прослоек, буферных цепей и защитных контуров. Не тело. Не разум. Но клетка, способная некоторое время удерживать фрагмент того, что не должно было помещаться ни в одну клетку.