Книга Лунный свет среди деревьев 1, страница 101 – Екатерина Боброва

— Ох, простите, отец, – парень бросился на колени, испуганно ощупывая ногу отца. – К лекарю нам надо! – известил он окружающих.

Я одобрительно кивнула.

И Шо Ху, не обращая внимания на зверское шипение старосты, на сыплющиеся на него проклятия, потащил отца со двора.

Караулить очередь осталась я с тремя старейшинами, которые, казалось, впали в полную прострацию, переживая за свое будущее выступление.

Идти на столь сложный маневр пришлось по одной причине – староста все три дня мечтал доказать старосте деревни Цзинь, что тот му… нехороший человек. Как будто вопли могли заставить врага раскаяться и забрать заявления. Нет, конечно. А вот получить по десять палок за устроенный скандал очень даже помогли бы.

Так что мы приняли решение – изолировать старосту до суда под любым предлогом.

Отец и сын вернулись через час, и, глянув на старосту, я поняла, что нам хана. Мы не то, что суд не выиграем, мы сейчас опозорим деревню, а старосту еще и порка ждет за оскорбление суда своей пьяной рожей.

— Это единственное, чем удалось его отвлечь, – раскаянно сообщил мне Шо Ху.

Я скрипнула зубами от злости… Надеюсь, у нас есть еще час до суда, и я зарылась в сумку, врученную мне няней. Достала нужный пакет. Сунула парню в руки:

— Завари и быстро. Распорядитель сказал – наша очередь черед одно дело. Времени мало.

Тот резко побледнел и испарился. А мы усадили старосту в уголок на землю. Старейшины встали стеной, отгораживая нас от любопытных глаз, и я начала срочную реабилитацию клиента: терла уши, пока те не стали пунцовыми, сделала массаж ступней.

Шо Ху примчался запыхавшись, держа в одной руке чайник, во второй пиалу. И мы в четыре руки принялись поить старосту отваром под названием: «После этой дряни ты месяц на алкоголь смотреть не сможешь».

— Ши, ваша очередь, – прозвучало приговором, и тут староста открыл глаза.

— Отец, нас зовут, – просипел Шо Ху, и мужчина обвел нас стеклянным взглядом, величественно кивнул, поднялся, чуть покачнувшись. Оттолкнул предложенную руку и горделивой походкой императора отправился в зал суда.

Мы с тревогой переглянулись и двинулись следом.

Цзинь рванули наперерез в последней попытке устроить свару на входе. Не знаю, чем их приласкал староста, но в зал наши оппоненты входили в смущенной задумчивости.

Немолодой судья скользнул по нам равнодушным взглядом. Подозвал писца с бумагами. Вчитался, хмуря брови. На лице застыло выражение вселенской муки. Наше дело его явно не впечатлило.

— Ваше превосходительство, думаю, всем и так все ясно, не будем тянуть с решением, – вперед, с заискивающим поклоном, выступил староста деревни Цзинь. Сухонький старичок, юркий, с дергаными движениями и навязчивой привычкой теребить свою длинную бороду, которая доставала почти до пояса.

— Смеешь указывать суду, что ему делать? – каким-то чужим голосом осведомился наш староста, наклоняясь вперед.

Шо Ху испуганно ахнул, но отец справился. Остановился в поклоне ровно на середине. Сложил руки в почтительном жесте и рявкнул так громко, что у ближайшего писца вздрогнула кисть:

— Маленький человек обижен и просит великого господина восстановить справедливость!

Судья поморщился, но посмотрел на нас с интересом.

— У вас есть прощение?

— Вот! – и на поднос писца легло составленное мною прошение.