Книга Котики для Снежной Королевы, страница 92 – Эльвира Осетина

— Тогда зачем открывать? Может не стоит бередить эти раны? Давай просто жить дальше? — спросил Мерис, и в его голосе была такая нежность, что у меня защемило сердце.

— Потому что я должна знать. — Я посмотрела на всех четверых.

— Неужели ради Кая? Ради того, что хочешь его отпустить? — с обидой в голосе спросил Аргус.

— Нет, — хмыкнула я, — уж точно не ради него. Я хочу знать кем я была. Что сделала. Почему стала той, от кого сама же сбежала. Если я хочу остаться здесь с вами, то должна знать правду.

Теурус оказался рядом, наклонился через стол, взял мою руку и поднёс к своим губам.

— Чтобы ты не решила, мы все равно останемся рядом.

* * *

Я решила открыть книгу в своих покоях. Мужья были рядом — Теурус сидел на кровати, прислонившись спиной к изголовью, Мерис и Аргус расположились по бокам, а я села в центр. Корунг развалился в кресле, что стояло напротив, опять делая вид, что он всего лишь наблюдатель, но я чувствовала его внимание, и даже больше — волнение.

Все же наша связь крепла, как бы мужчина не пытался это отрицать.

Мне вообще было сложно представить, что он сейчас чувствует, после потери близких. Я попросила мысленно големов, чтобы оберегали и делали всё возможное, для молодняка, что выжили в этой резне. Я знала, среди них были даже два малыша двух лет. Надо бы их навестить, если Корунг позволит, конечно…

Я вновь сконцентрировалась на своем мини-дневнике.

Страницы были тонкими, почти прозрачными, и слова на них возникали из тумана, когда я проводила пальцем.

Первые записи были обычными. Рабочие встречи с главами родов. Планы… Заметки о погоде — да, я даже тогда вела учёт, как далеко отступает или наступает мороз. И только когда я перелистнула на середину, почерк начал меняться.

Строчки становились нервными, торопливыми. Буквы ломались, словно пальцы дрожали, выводя их.

«Сегодня Мерис смотрел на меня. Просто смотрел. А я подумала — они ведь могли бы помочь Каю. Знали и не сказали. Или сказали? Я уже не помню. Кажется, я начинаю забывать, что было правдой, а что нет».

Я перевела взгляд на Мериса. Он сидел, не двигаясь, но я видела, как напряглись мышцы его челюсти, а во взгляде плескался еще не страх, но уже настороженность.

Я на автомате протянула руку к нему, и он сразу же за неё ухватился, поднес к своим губам и поцеловал костяшки пальцев.

Затем я вновь вернулась к книге.

Следующая запись была ещё хуже.

«Они всё отрицают. Говорят, что не знали. Говорят, что любят. Но я знаю правду — они предали меня. Все трое. Они хотели мою силу. Как Кай. Как все. Сейчас предать не могут, я знаю, из-за клятв, но тогда могли и хотели…».

— Лера, — тихо сказал Теурус. — Ты не обязана читать это сейчас.

— Обязана, — ответила я, не поднимая глаз.

Я перелистнула страницу. И мир вокруг меня рухнул.

Воспоминания хлынули не из книги — они вырвались из той самой запертой комнаты в моём сознании, которую я так долго держала закрытой.

Я увидела себя.

Не такую, какой стала сейчас. Не ту, что смеялась в джакузи или падала в их объятия после ужина. Даже с другими чертами лица.

Я сидела на троне в большом тронном зале, но он был пуст — ни поданных, ни свиты. Только я и трое мужчин, стоящих на коленях у подножия. На них были цепи — не те, бутафорские, что я видела в первую ночь. Настоящие. Ледяные. Впивающиеся в кожу при каждом движении.