Книга Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики, страница 64 – Дия Семина

По ассортименту есть где разгуляться, а вот всё остальное меня, мягко говоря, разочаровало.

В целом, у фабрики, наверное, типичные показатели для местных, почти кустарных производств. Но очень мало, на мой взгляд, всего пятьдесят процентов маржинальности, это фактически точка безубыточности. Должно быть, чуть больше, а лучше намного больше.

Кардинальные изменения сейчас вводить опасно, но проблемы возникнут, если не начать шевелиться. Как я и предполагала, Савелий все силы направил на мельницу…

И не только силы, но и средства.

— Как не вовремя этот проклятый развод.

Снова вспомнилась пакостная ситуация с дуэлью и запиской Орлова.

Уши внезапно начали гореть жаром, кажется, прямо сейчас кто-то меня уже обсуждает и не самыми лестными словами.

Чтобы не думать, снова ныряю с головой в бумаги, документы и записываю идеи. Герман принёс пирог с чаем, сказал, что Остап привёз из харчевни. Так я узнала, что сейчас время обеда.

Перекусила, прогулялась по двору, полила розы у беседки и снова за дела, только бы не думать и не вспоминать, что меня ждёт в реальном мире.

Будь моя воля, так на фабрике и осталась бы жить.

День пролетел стремительно. Савелий, наверное, посчитал, что я уже вернулась в квартиру и не приехал. А если бы приехал, то я не сдержалась и соблазнила бы его. Да, вот так отчаянно, наперекор всем правилам, какие сама же утром установила, только бы вернуть всё как было. Не обязательно нам афишировать наши отношения…

— Анна Ивановна, уже поздно, седьмой час.

— Да, Герман Фирсович, если завтра не смогу вырваться, не теряйте меня. Все документы оставляю здесь на столе, но данные переписала. Нужно обо всём подумать. Напишу бизнес-план, большой такой документ по развитию фабрики. И тогда уже будем обсуждать в деталях.

Поправляю причёску, шляпку на голову, руки в перчатки. Забираю свои бумаги, записи, карандаши, блокнот с заметками, осмотрелась, вроде бы ничего не забыла.

— До свидания, надеюсь, скоро увидимся, — пожимаю руку своему помощнику и улыбаюсь, как ни крути, а это был один из самых приятных дней в этом мире.

— Да, конечно, до свидания. Савелий Сергеевич в городе задерживается, а обещал заехать…

— Ничего страшного, — не хочу говорить о неприятном, пусть думает, что мы дома с мужем встретимся.

В этот момент меня вдруг одолела тоска. Такое невыносимое, щемящее чувство одиночества, не простое одиночество, а экзистенциональное, вселенское.

Показалось, что я попала в этот мир только ради того, чтобы научиться строить отношения, нормальные, семейные, чтобы прочувствовать весь спектр счастья. Чтобы понять бесценный опыт быть настоящей женщиной, любимой и любящей. И никого мне не нужно, кроме мужа…

Но у меня и это отобрали.

Удручённая, расстроенная, грустная, села в карету и попросила отвезти в квартиру. Няня ждёт, а я неприлично долго задержалась на работе.

— Ох, и денег ей не оставила на приготовление ужина.

Ворчу на себя, глядя на вечерний город за окном кареты. Начинаю привыкать к неспешному ритму новой жизни.

Привыкать ли, или всё же смиряться?

Да какая разница, всё равно быстрее кареты, парохода и паровоза здесь ничего нет…

Приехали довольно быстро, Остап помог мне выйти и сразу неспешно покатил дальше по улице в особняк Егоровых, а я поднялась на этаж, подошла к своей квартире, вставила ключ и открыть не смогла.