Онлайн книга «Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики»
|
— Ну что там? Он на неё фабрику записал? Она, часом, не беременная? С чего вообще этот сыр-бор начался? К нам эта лярва приезжала, сестра Егорова, про какой-то букет заикнулась. — Ой, в могилу меня сведёте, право слово, в могилу. Помру, на вашей совести будет сия смертушка лютая, — Прасковья вместо прямых ответов решила потянуть время и обдумать, да что тут думать, делу уже хитростью не поможешь. — Няня! Не гневи! Говори как есть. Я ведь знаю, как ты прониклась симпатией к этому мужлану Егорову. Но ты же посмотри на ситуацию. Вот чем всё это обернулось… — Любит она его… Процедила Прасковья и снова умолкла, вызывая раздражение Марьи. — Да кого, Модеста? — Савелия любит. Но вашими усилиями, всё коту под хвост. Радуйтесь, Модест вчера ночью ей букет прислал, судя по оставшимся лепесткам на подоконнике, алые розы, да записку, что приедет сегодня руки у вас просить. Только так и можно уладить дело с дуэлью этой. Больше ничего не знаю. Помилуйте, не пытайте. Анна расстроится, что вы меня забрали. — Не расстроится, наоборот. Пусть так, пусть ложка дёгтя есть, но зато станет моя доченька графиней. А ты ничего не понимаешь, глупости городишь. Няня вдруг позволила себе лишнего, махнула рукой, мол, делайте что хотите, только отстаньте. И вышла из комнаты Марьи, прекрасно понимая, что на этой голове, что кол чеши, что дуб пили, а толку не добьёшься. — Вот кто мне дочь попортил! Ну, няня, со своими старорежимными взглядами, надоела. Отправлю тебя в деревню… Прасковья вернулась и понимая, что терять нечего, резанула по живому, ведь столько лет жила в этой семье. Как родная стала, Аню подняла… А благодарности не дождалась… — Сама уеду, надоели вы мне, надоели. Прям сейчас и соберу вещички. Там со старым Фомой, да Авдотьей спокойнее свой век доживу. — Вот и поезжай, раскольница! Давно надо было сослать. — Расчёт давайте за три месяца и уеду! — Смотрите на неё, расчёт. Ладно, проси у нашей экономки, а, кстати, у Егорова харчевалась последнее время, вот у него и проси расчёт. — Ах вот как? Да он порядочнее вас, всего вам хорошего, к нему и вернусь. Авось не прогонит! Внезапно нашла коса на камень, этот крикливый женский скандал услышали все домочадцы. Особняк замер, предчувствуя новый шторм, какой простым рукопожатием и прощением вряд ли закончится. Расстроенная Прасковья зашла на кухню проститься с товарками, понимая, что в этот дом ей путь заказан. Зная дурной характер Марьи, примирения ждать бессмысленно. — Мне собраться, только подпоясаться! Не нажила себе богатств. У Егорова гораздо вольнее жизнь была, у него и останусь, ежели что. Только вот Аннушку жаль, как она одна-то, да без меня в этом доме. Мамаша её со свету сживёт… Ежели что, подмогните девоньке, может, записочку, может, какую-то просьбу… Если уж с нянюшкой так, всеобщей любимицей… То всем остальным от Марьи Назаровны пощады ждать не придётся. — Мы Анне Ивановне бы помогли, да место жалко. Сама понимаешь, ежели тебя хозяйка выставила, то нас и подавно выкинет. А тут и крыша над головой приличная, и доход неплохой, — горничная быстро приняла сторону хозяйки. — Понятно всё с вами, ну что же, того и следовало ожидать. Ладно, счастливо оставаться… Раздосадованная Прасковья поджала губы, отряхнула руки и поспешила в свою комнатку, собрать вещички и написать записочку Аннушке. |