Книга Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики, страница 19 – Дия Семина

— Вот это уже не ко мне вопрос. А к небесной канцелярии. Считай, что тебе выдали меня на пробный период. Год, а потом если не понравится, то вернут старую версию.

— Аня, хватит шутить. Это не смешно.

— Вот именно! Совсем несмешно. Потому что я действительно ничего не помню. И это меня напрягает и пугает куда больше, чем тебя. Нам этот год нужен, чтобы познакомиться заново. Я совершенно тебя не знаю. Но первое впечатление мне понравилось. Ты сильный, красивый, в моём вкусе, и целеустремлённый. Мне нравится, как ты меня обнимаешь, но не нравится твоя ревность. Когда хоть немного узнаем друг друга, только тогда можно будет говорить о близости, надеюсь, ты меня правильно понимаешь. Всё начинается с самого начала.

— Ты хочешь всё начать с самого начала со мной?

— Если бы не хотела начать с тобой, то сейчас бы сидела и слушала нравоучения матери о достоинствах какого-то графа. У меня была сегодня возможность сделать выбор, и я его сделала. Надеюсь, не обманулась.

В моём голосе исчезли пародийные интонации флирта.

Призналась и стало намного легче, лишь бы он не подвёл.

— Тебе не будет просто, фабрика – дело не женское. Дела идут не самым лучшим образом. Мы остались без крупного клиента и если не придумаем идею или какой-то новый проект, то можем её потерять. Но думаю, что всё образуется, такое иногда случается, это деловые события. Подумай хорошенько над нашим будущем. Нужно ли оно тебе?

— Ах вот ты о чём? Испугался, что улучшенная версия жены утрёт тебе нос в бизнесе. Хорошо, я буду стараться и работать вполсилы.

Он хмыкнул, моя самонадеянность его очень позабавила. И чтобы не искушать себя, меня и судьбу, отпустил.

Сразу стало как-то неуютно.

Ощутила, что это пространство чужое, и вообще всё чужое. И он не понимает, что как раз фабрика, бизнес и простые задачи — это то, что я хочу.

Савелий подошёл к камину, достал из кармана ту самую записку и показал мне:

— Раз так, то я тоже хочу дать нам шанс. Начну, пожалуй, с этого, чтобы не было никаких поводов для недоверия.

Поднёс записку к свече, подождал, пока бумага загорится, и бросил в камин. Пара минут молчания и улика сгорела.

— Меня только одно волнует, как ты узнал, что она там? — киваю на средний ящик комода, где, кстати, и тетрадь со стишками лежит, но с другой стороны.

— Вчера видел, как ты её туда положила, не стесняясь меня. Странно, что ты всё забыла, но про записку помнила.

Он развернулся и вышел.

Смотрю на нервно дрожащий огонь свечи и понимаю, что Савелий совершенно непрост, и няня снова права, ум у меня скорее мужской. А здесь нужна женская хитрость, какой у меня кот наплакал, я совершенно не умею кокетничать, не умею заставлять мужчину забыть обо всём, только взглянув на него.

А Анну этому обучали с детства, она типичная жена хоккеиста, только без филлеров, бровей и искусственной груди – у неё всё настоящее.

А я?

А я типичная Людмила Прокофьевна Калугина. Холёная, харизматичная и холодная неудачница в личной жизни.

(Странно, что Калугину вспомнила, а своё имя – нет, это я настолько была скучной?).

Слёзы блеснули в глазах, но к чему они теперь, муж не видит, а я стенать не привыкла.

Молча развязываю бант, снимаю жакет и платье, завтра меня ждут непростые испытания…