Книга Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 2, страница 91 – Дия Семина

Само как-то получилось, что я вдруг встала, подошла и поцеловала отца в щёку. Он расцвёл улыбкой. Видимо, настоящая Анна никогда не удостаивала его такой чести.

— Береги себя, дочка, и о письме подумать не забудь.

Я лишь кивнула, потому что у меня внезапно возникла одна мысль.

А куда это Митя запропастился. Он же у меня тайный советник и помощник, или это была моя иллюзия?

Жаль, хороший был помощник. Но и биполярка тоже не самый лучший компаньон по жизни.

Вышла от отца и сразу же получила долгожданный ответ:

«Да тут я, тут, отлучался, пока ты с лекарями-то общалась, не нравится мне, что они тебя насквозь пытались просмотреть. Но и от Савелия почти не отхожу, без меня ему совсем дурно».

— Понятно, значит, ты не плод моих дурных фантазий, а жаль. За Саву спасибо. В этом мире нет обезболивающих, так что вся надежда на тебя. Сейчас у меня дела, а вечером поговорим.

«Не плод, а самый настоящий, пора бы уже привыкнуть, а то ведь обижусь. Есть у меня новости про эту секту, я ж не просто так мотался, а по делу. Как в госпитале-то увидел Лидию-то вашу, понял, что с ней что-то не то происходит».

— Не может быть? Ты у них в логове был?

«Был, чуть было не попался. Отец твой прав. Люди опасные. Нам с тобой против таких не выстоять, тут хитростью надо».

Я уже спустилась на этаж ниже и вошла в спальню к Савелию, с Митей диалоги пришлось завершить. Не хочу, чтобы муж хотя бы тень озабоченности увидел. Он, конечно, узнает о проблеме, но только после того, как я всё выясню.

Вечером я закрылась в своей спальне и приступила к непростому разговору, если бы кто-то посмотрел со стороны, то разговору само́й с собой, или с «воображаемым» другом быстро нашлось бы объяснение в психиатрической лечебнице. Пока о таком «товарище по несчастью» я даже Савелию признаться боюсь. Потому говорю едва слышно:

— Митя, рассказывай всё, что знаешь, режь правду, не жалеючи.

Он немного помолчал, но я вдруг ощутила его присутствие. Причём раньше это было холодное, неприятное, пугающее чувство чего-то опасного.

А теперь всё изменилось, или я его приняла, или он набрался сил и освоился.

Готова поклясться, он из призрака-задохлика-шкета вдруг превратился в довольно крепкое нечто, сил у кого-то подпил? Надеюсь, что не у меня, самой мало, но ничего не сказала по этому поводу, жду, когда он соберётся с мыслями и, наконец, расскажет всё, что разведал. И у меня ещё хватит времени и сил составить непростое письмо несостоявшемуся свёкру Орлову.

— Секта страшная, большая и могущественная. Её последователи повсюду.

— Та-а-а-ак! И чем они нам грозят, — из его слов, я уже понимаю, что это что-то про мою душу сейчас будет… Но как я ошиблась, меня ждал экскурс в непростую историю. От сути которого волосы на голове строем начали ходить.

— Лет сто назад в твоём мире помер не самой доблестной смертью один горе-вояка. Трус, но с магическими способностями. Как и мы с тобой, из-за внезапной смерти не смог совершить правильный переход. И, как и мы, да и многие здесь, очнулся в свежепреставленном теле. А когда осознал суть произошедшего, сделал вывод, и, в принципе, верный, что прогресс загнал так много народа в окопы, а потом и выкосил миллионы жизней. Прогресс – зло. И если у этого мира есть шанс жить спокойно, без всяких потрясений, то он этого добьётся. И добился. Создал тайное общество, с отделениями во всём мире. У него были самые добрые намерения, но пришли новые фанатики и извратили идею, превратив её в подобие инквизиции. Они неустанно глушат и выкорчёвывают все прогрессивные идеи, и людей, способных создавать нечто новаторское, как ты, как Савелий. Они враги не только прогресса, но и ваши личные. Мир по-разному воспринимает эти идеи, где-то у них крепкие позиции, как в Испании, Италии. А в Германии и Пруссии, Англии слабее, потому там и развивают технику, пока как могут, но с каждым годом всё настойчивее преодолевают преграды фанатиков. Потому у них эти агрегаты и есть, а у нас нет. Дурак он был, не понял, что войны, это не про технику, это борьба тёмных и светлых сил, и он сам же создал прецедент для нового витка разрушительной войны.