Книга Последняя песнь бабочки, страница 90 – Иван Любенко

«Будто чернил с мухами напился», — садясь в фиакр, с отвращением подумал Ардашев о визите в больничный морг. Это неприятное ощущение смешивалось с реальным, приторно-сладким духом карболки и формалина, намертво въевшимся, казалось, не только в сукно сюртука, но и в саму кожу. Ему хотелось поскорее стряхнуть с себя этот морок, смыть не столько запах мертвецкой, сколько внезапно навалившуюся философскую печаль о шаткости человеческого бытия. Глядя на неподвижные тела, он невольно задумался о том, что людской век, в сущности, так же ничтожно короток, как и жизнь бабочки. Насекомое, расправив крылья, полагает, что впереди у него долгий срок, полный солнца и цветов, но для стороннего наблюдателя его существование — лишь миг, крошечная вспышка перед неминуемым концом. Так и человек, строящий грандиозные планы и надеющийся на будущее, с точки зрения вечности — всего лишь мотылёк-однодневка. Эту гнетущую мысль следовало срочно заглушить, вытеснить чем-то живым, радостным и настоящим.

Экипаж домчал его до «Сюисс» за четверть часа. Стрелки карманных часов показывали ровно одиннадцать. Настало самое подходящее время для прогулки. Клим поднялся на этаж Ленцев и постучал в дверь их номера.

Ему открыл сам Альберт Карлович, уже одетый к выходу, в лёгком светлом пиджаке. Увидев Ардашева, профессор расплылся в улыбке:

— Клим Пантелеевич! А мы с Вероникой как раз гадали, куда вы запропастились и почему пропустили завтрак? Вы прямо мысли наши читаете!

— Доброе утро, Альберт Карлович. Я пришёл с предложением, — бодро заявил Ардашев. — Погода сегодня изумительная, и сидеть в четырёх стенах — преступление против здоровья. Я предлагаю немедленно взять коляску и подняться на Замковую гору — Шато. Оттуда открывается лучший вид на Ниццу, к тому же мы успеем как раз к полуденному выстрелу.

Из глубины комнаты вышла Вероника. В лёгком платье небесного цвета и шляпке с широкими полями она казалась воплощением самой весны.

— Добрый день, Клим Пантелеевич! На Замковую гору? — её глаза загорелись. — Это чудесная идея! Я давно хотела посмотреть на водопад из туристических путеводителей.

— В таком случае не будем терять ни минуты, — галантно поклонился Клим. — Лошадей велю подать к подъезду.

Через десять минут они уже сидели в открытом ландо. Колёса мерно шуршали по гравию, увозя их прочь от мирской суеты. Дорога на холм петляла серпантином, взбираясь всё выше над крышами Старого города. Вокруг, цепляясь корнями за скалы, росли вековые пинии с раскидистыми зонтичными кронами и заросли агавы, чьи мясистые, шипастые листья напоминали диковинные зелёные мечи.

На верхней террасе, у руин древнего бастиона, уничтоженного ещё при Людовике XIV, кучер остановил гнедую пару.

— Приехали, господа! — объявил он. — Дальше только пешком, к смотровой площадке.

Ардашев велел вознице ждать. Компания покинула экипаж. Едва ступив на аллею, они услышали мощный ровный гул и, пройдя несколько десятков шагов вглубь парка, вышли к тому самому водопаду.

Бурлящий поток с оглушительным рёвом низвергался с отвесной скалы, разбиваясь о камни в сверкающую пыль. Над этой кипящей бездной в лучах полуденного солнца висела яркая многоцветная радуга. В воздухе разливалась восхитительная чистая прохлада, которая мгновенно вытеснила из памяти Ардашева удушливый запах больничного морга.