Книга Последняя песнь бабочки, страница 61 – Иван Любенко

Клим, крепче перехватив трость, рванул за преступником. Тот был молод и быстр, но Ардашев, несмотря на сюртук, сковывавший движения, не отставал. Вор нырнул за старое дерево и, резко развернувшись, выхватил из кармана нож. Лезвие хищно блеснуло в солнечном луче.

— Подходи, буржуй, вспорю брюхо! — ощерился он, делая выпад.

Тяжёлая палка со свистом рассекла воздух. Латунная голова орла с глухим стуком врезалась в запястье бандита. Нож звякнул о камни. Следующий удар трости — короткий, тычковый — пришёлся в солнечное сплетение. Оборванец охнул, сложился пополам и рухнул в пыль, судорожно глотая воздух.

— Месье! Что происходит?! — к месту схватки уже бежал запыхавшийся постовой ажан, привлечённый шумом, а следом спешила бледная Вероника.

V

Следующие полтора часа превратились в тягостную рутину. Их доставили в муниципальный участок, где дотошный бригадир заставил писать бесконечные объяснения. Ардашев, видя, как измучена Вероника, не выдержал:

— Послушайте, месье, вызовите сюда инспектора Бертрана из Сюрте. Он подтвердит мою личность.

Дежурный удивился знакомству иностранца с важной парижской шишкой, но всё-таки протелефонировал.

Бертран появился через двадцать минут. Сигарета гуляла из одного уголка рта к другому. Увидев Клима, он вытаращил глаза:

— Опять вы?

— Такова уж, видно, моя планида, инспектор, — развёл руками дипломат.

Бертран хмыкнул, выпустил густое облако дыма и повернулся к местному служаке, который всё это время переминался с ноги на ногу.

— Эй, бригадир! А ну-ка доложите, что здесь стряслось? Почему кавалер ордена Почётного легиона до сих пор торчит у вас?

Полицейский вытянулся в струнку и, косясь на Ардашева, отрапортовал:

— Так ведь… протоколы, месье инспектор. Этот господин задержал опасного рецидивиста. Грозу местных скверов, так сказать. Тот барышню начал грабить, потом нож достал, а русский его тростью огрел. Одним ударом уложил.

Бертран расплылся в язвительной улыбке и, ткнув сигаретой в сторону Клима, заметил:

— Вот видите? Этот русский журналист скоро оставит вас, дармоедов из муниципальной полиции, без работы! Пока вы тут штаны протираете да бумажки мараете, он преступников ловит голыми руками. Стыдно, голубчик, стыдно!

Бригадир налился пунцовой краской. Его желваки заходили ходуном от обиды и злости, но возразить посланцу из столичного аппарата Сюрте он не посмел, лишь ещё сильнее выпятил грудь, глотая унижение.

— Инспектор, — вмешался Клим, желая перевести разговор в деловое русло, — у меня к вам просьба. Не сочтите за труд, прикажите провести тщательный обыск в жилище этого грабителя.

— Зачем? — удивился сыщик. — Это же обычный уличный головорез.

— Чем чёрт не шутит, — пожал плечами Ардашев. — Вдруг там обнаружится какая-нибудь ниточка? Женская безделушка, чужой платок или, скажем, моток хирургической нити? Возможно, он промышляет не только грабежами, но и имеет отношение к тем убийствам женщин. Вдруг это тот, кого мы ищем?

Бертран нахмурился — густые брови сошлись на переносице. Он замер, обдумывая слова дипломата.

— А ведь верно-о-о, — протянул он задумчиво. — А что, если это он? Прикидывается мелкой сошкой, а сам — законченный убийца?

Сыщик решительно затушил окурок в чужой пепельнице и посмотрел на бригадира:

— Я сейчас же его допрошу. Где он?