Книга Последняя песнь бабочки, страница 50 – Иван Любенко

— Я русский, — улыбнулся Клим.

Лицо мужчины оживилось, на нём проступило подобие вежливой улыбки.

— Русский! Надо же! Слыхал я, что русских в Ницце много, но мне как-то не приходилось с ними знакомиться лично.

— Меня зовут Клим Ардашев.

— А я Поль Монти, — представился работник морга, вытирая руки о полу халата.

Ардашев вновь достал серебряный портсигар, щёлкнул крышкой и протянул новому знакомому:

— Угощайтесь, Поль. Это русские.

Санитар осторожно, словно великую драгоценность, вытянул папиросу, с любопытством покрутил её перед глазами и с видимым удовольствием прикурил от поднесённой Климом спички. Он глубоко затянулся, выпустил струю дыма и хмыкнул:

— Хороший табак, крепкий! Но странные они, эти ваши… сигареты. Зачем тут эта картонная трубочка? Бумажный мундштук?

Клим рассмеялся:

— В России мы называем их папиросами. Эта бумажная трубка — гильза — позволяет курить, не касаясь табака губами, и охлаждает дым. К тому же её можно прикусывать зубами, если руки заняты работой. А фабрика «Лаферм» в Петербурге даже выпускает готовые ватные вкладыши, которые вставляют внутрь гильзы, чтобы очищать дым от вредных примесей. Они продаются в коробочках.

Санитар с уважением посмотрел на диковинку сквозь толстые линзы очков:

— Умно придумано, ничего не скажешь. Никотин вредит сердцу, это верно.

Ардашев протянул открытый портсигар собеседнику:

— Берите ещё, Поль. Угощайтесь на здоровье, возьмите про запас.

— Премного благодарен, месье! — расплылся в улыбке санитар и тонкими, цепкими пальцами ловко выудил из серебряной коробочки сразу несколько штук, бережно пряча их в карман халата.

Наспех распрощавшись со словоохотливым служителем, Клим поспешил к выходу во двор. Ему хотелось как можно скорее оставить за спиной и мрачные своды больницы, и несчастную, застывшую красоту Аделин, и санитара Поля с его жалостью к покойникам и полными карманами дармовых папирос. Вскочив в коляску, дипломат велел кучеру трогать.

II

Бертран провёл Ардашева в свой временный кабинет и положил перед ним четыре тонкие папки.

— Я вас закрою от любопытных глаз. Если узнают, что я запустил в святая святых Сюрте русского журналиста — меня завтра же погонят со службы. Поэтому курить нельзя. Просто сидите и читайте. Я скоро вернусь, — сказал он и вышел в коридор.

Дважды щёлкнул дверной замок.

В материалах следствия описывались все четыре трагедии. Дело Моники Коста от 8 апреля прошлого года и её посмертная фотография подтверждали, что она получила тяжёлую травму груди. Каких-либо ушибов головы, которые могли стать фатальными, в протоколе осмотра трупа не значилось. А вот повреждения внутренних органов от удара оглоблей и колёсами кареты были столь многочисленны, что и повлекли за собой летальный исход. Это подтверждало и вскрытие. «Следовательно, моё предположение о том, что путник, повстречавшийся на дороге кучеру, мог быть причастен к её гибели, — ошибка», — мысленно заключил Клим.

Но два снимка с места происшествия 11 февраля этого года ясно указывали на то, что Ассанта Моретти была убита.

После изучения материалов по делу Виттории Карбоне Клим пришёл к выводу, что 14 февраля сего года она тоже пала жертвой душегуба, хотя всё было обставлено как суицид.

Не ошибся Ардашев и с Клэр Валуа, найденной мёртвой у лестницы через неделю, 21 февраля, — несчастную столкнули.