Книга Последняя песнь бабочки, страница 47 – Иван Любенко

— Благодарю вас. Доброй ночи, Альберт Карлович.

Они расстались в коридоре. Клим направился к себе, сжимая в руке прохладное стекло. Так закончился ещё один день пребывания чиновника по особым поручениям в Ницце.

I

После завтрака Клим подошёл к конторке портье. Разговор занял не более минуты. Ушлый служитель быстро понял, какая безрадостная перспектива ему грозит, если не удастся отыскать свободную ложу в оперном театре для этого молодого наглеца. Успокаивала лишь сумма: заветные билеты постоялец согласился щедро оплатить, небрежно бросив на полированное дерево три золотых наполеондора. Плата вдвое превосходила реальную стоимость, но дипломат не придал этому значения.

Ардашев нанял первую попавшуюся коляску и всего через четверть часа уже представлялся дежурному ажану в Центральном комиссариате. Бертран появился быстро, однако инспектор выглядел мрачнее грозовой тучи.

— Дурные новости? — сразу спросил Клим, едва они отошли в сторону.

— Хуже некуда, — буркнул полицейский, разводя руками. — Княгиня Юрьевская уехала в Канны ещё на рассвете.

— А список гостей?

— Управляющий заявил: перечень приглашённых остался в её личном бюваре, а рыться в письменном столе светлейшей он не посмеет даже под страхом гильотины.

— Как насчёт того Жана, сопровождавшего баронессу?

— И тут тупик. Княгиня — единственная, кто мог назвать фамилию его спутницы, а самого дамского угодника она наверняка не знает. Мы пытались навести справки, но телефонировать во все отели, меблированные комнаты и виллы, далеко не везде оснащённые аппаратами, — всё равно что ловить ветер на Английской набережной.

— А деньги погибшей?

— Наличные хранились в сейфе гостиницы, поэтому добраться до них убийца не смог.

Внезапно лицо инспектора посветлело, он разгладил усы и сказал:

— Зато мы нашли субъекта, приславшего баронессе отравленные конфеты!

— Неужели? — напрягся Ардашев.

— А вот представьте себе! Сюрте тоже кое-чего стоит.

— И кто же он?

— Австро-венгерский подданный. Мой агент допросил портье в «Сюисс», и тот вспомнил мальчишку из посыльной конторы, доставившего бонбоньерку. Мы отыскали сорванца. Пострел оказался смышлёным и подробно описал заказчика: важный господин лет сорока, с густыми бакенбардами и усами и гладко выбритым подбородком. Мальчишка приметил, что незнакомец сел в фиакр под номером сто двадцать три. Кучер — наш осведомитель. Он подтвердил: забирал похожего седока от входа в отель «Англетер». Мы немедленно отправились туда. Коридорный по описанию узнал постояльца. Им оказался некий барон Густав фон Герберштейн.

— Вы арестовали его? — не удержался Ардашев.

— В том-то и беда, что нет, — тяжело вздохнул полицейский. — Вчера ранним утром этот австрияк выехал из номера. Наверняка уже границу пересёк. Сейчас прокурор решает: стоит ли слать официальный запрос в Вену или просто тихо закрыть эту часть расследования. Ведь, строго говоря, никто не пострадал от чёртова шоколада. Правосудие свершится над тем, кто затянул петлю на шее баронессы. Возможно, это тоже его рук дело, но доказательств на этот счёт у меня пока нет.

Ардашев задумчиво кивнул. Выходит, он не ошибся с Эвиденцбюро. Но от этого легче не стало. Он поднял взгляд на полицейского и проговорил:

— Что ж, инспектор, тогда будем искать эти самые доказательства. И в связи с этим у меня имеется к вам просьба: мне нужны материалы — протоколы осмотра мест происшествий и фотографии — по четырём погибшим женщинам: Монике Коста, Ассанте Моретти, Виттории Карбоне и Клэр Валуа.