Книга Последняя песнь бабочки, страница 31 – Иван Любенко

Его размышления прервал знакомый голос:

— Месье Ардашев! Вы исчезаете и появляетесь как призрак.

Клим поднял голову. Аделин Морель в тёмно-синем платье и шляпке с вуалью выглядела безупречно.

— Добрый вечер, мадам. — Клим поднялся, убирая блокнот в карман.

— Куда вы запропастились на целый день? — картинно надула губки француженка. — Я искала вас за обедом.

— Наслаждался красотами Ривьеры. Гулял.

— Гуляли? В одиночестве? Фи, как это скучно! — Она кокетливо погрозила ему пальчиком. — Чтобы искупить вину, вы обязаны составить мне компанию прямо сейчас. Я требую прогулки, и отказы не принимаются!

Ардашев, понимая, что спорить бесполезно, предложил даме руку. Они неспешно двинулись по набережной, но вскоре мадам Морель пожелала присесть за столик уличного кафе. Клим заказал кофе и пирожные.

— Многие предпочитают морские прогулки в Канны или Монте-Карло. Конечно, поездом быстрее, но на паровом катере куда романтичнее, — рассуждала спутница.

— Почему бы и нет? Я люблю море.

— Я рада, что вы со мной согласны…

— Знаете, я ведь мог добраться морем в Марсель из Одессы. Но у меня не было столько времени.

— Одесса — это русский город?

— Да, это порт на Чёрном море.

— Я никогда не была в России.

— Там сейчас холодно. И по улицам ездят не в каретах, а в санях.

— Неужели?

— Да, а в Петербурге и Неву на санях в марте переезжают.

— Господи, как же вы там живёте? Всё время водку пьёте, чтобы не замёрзнуть?

— Нет, — улыбнулся Клим. — Водку в России пьют для аппетита. В моём кругу поднимать больше двух рюмок за обедом — моветон.

Едва они покончили с десертом, как мадам Морель заметила знакомую пару.

— О, посмотрите! — воскликнула она, помахав рукой. — Профессор Ленц и его дочь!

Альберт Карлович расплылся в счастливой улыбке и устремился к их столику, увлекая за собой Веронику.

— Какой приятный сюрприз! — профессор галантно поклонился Аделин. — Позволите присоединиться?

— Разумеется! — просияла мадам Морель.

Ардашев тут же подозвал официанта.

— Что желают господа? Чай, кофе, шоколад?

Вероника поправила шаль на плечах и сделала выбор:

— Я бы не отказалась от чашки горячего шоколада по-венски, с густыми сливками.

— Прекрасный выбор, — кивнул Клим и перевёл взгляд на её отца. — А вам, Альберт Карлович?

— А мне, голубчик, чёрного мокко без сахара, чтобы прояснить ум, — ответил профессор, протирая запотевшее пенсне. — И, пожалуй, мильфей.

Заказ не пришлось долго ждать. Перед Вероникой возникла изящная фарфоровая чашка с ароматным дымком и высокая горка взбитых сливок, присыпанная тёртым орехом. Профессору подали дымящийся кофейник и воздушное пирожное с нежнейшим кремом, слегка припорошенное сахарной пудрой. За столом потекла ленивая и непринуждённая беседа, знакомая каждому отдыхающему.

Некоторое время слышался лишь звон ложечек о фарфор и тихий смех Аделин, слушающей разглагольствования профессора о нравах местных жителей:

— Через этот город кто только не проходил: греки, римляне, галлы, испанцы, потом итальянцы, а теперь — французы. Ниссарам^[18] присуща находчивость, ум, живое воображение, страсть поболтать и пошуметь. И в то же время — лень, безразличие к богатству, вспыльчивость, фанатичное отношение к своему городу… Ниссар любит развлечения больше, чем работу. У него если не семь пятниц на неделе, то уж точно семь воскресений. Любой служащий или ремесленник оканчивает работу в субботу в полдень и принимается за неё лишь во вторник.