Книга Свидание на краю бесконечности, страница 7 – Ольга Володарская

— Наверное, я это заслужил, — тихо и горько проговорил он. — И то, что я умираю в одиночестве, этому подтверждение, но… — Дмитрий Валентинович посмотрел Алисе прямо в глаза, открыто, по-доброму и, как ей показалось, с надеждой. — Если бы я был стопроцентным мерзавцем, провидение не послало бы мне тебя, девочка. Это же чудо, что я наткнулся на рекламу вашего агентства и увидел в ней девушку, очень похожую на ту, которую смертельно обидел. — Алисе все говорили, что она копия бабушки. — И фамилия такая же — я прочитал ее на бейджике…

— То есть квартиру вы не продаете?

Он был разочарован: не того вопроса ждал. Думал, внучка начнет его о жизни расспрашивать, узнавать его версию произошедшего, чтобы попытаться понять деда, подружиться с ним, простить, наконец…

А она как чужая!

— Хочешь, продавай, когда помру, — буркнул Дмитрий Валентинович. — Я ее тебе оставляю.

— У вас еще есть внуки — Женины сыновья. И правнучка имеется.

— Но провидение мне послало тебя, Алиса. Не Женькиных детей, а Колину дочку, так похожую на бабушку. — Он взялся за пиалу с остывшим чаем. Руки деда подрагивали. — Ты сама решай, как лучше все оформить, через наследство или дарственную, и приезжай ко мне с нотариусом. — Дед сделал-таки глоток чая. — Копии документов в прихожей на тумбочке лежат, забери. Пока.

И отвернулся к окну, за которым поднявшийся ветер трепал пожелтевшие макушки кленов.

* * *

Она приехала к старику уже на следующий день, но без нотариуса.

— Ты чего одна? — спросил он.

— Я проведать.

— Проверяешь, не скопытился ли раньше времени? — усмехнулся дед. — Ладно, заходи, чай будем пить. Или тебе кофе? У меня и он есть, растворимый, правда.

Сегодня он шел тяжелее и придерживался за стену.

— Вы как себя чувствуете? — обеспокоилась Алиса.

— Колени ломит, к дождю, а так нормально. — И снова он привел ее на кухню. Пожалуй, именно в ней старик проводил большую часть времени: тут и удобное кресло, и свежезаваренный чай, и телевизор, настроенный на канал о путешествиях. — Ты, Алиса Николавна, перестань мне выкать, ладно? Родня как-никак.

— Тогда ты не обращайся ко мне по имени-отчеству.

— Лисенком называть буду, не против? Я ведь не врал, когда говорил, что мечтал о дочке, которую бы Алисой назвал.

— Мог бы родить во втором браке.

— Мог бы — родил.

— То есть второй брак был?

— Гражданский, но в таком возрасте, когда деток только из снега слепить можно. — Поймав ее недоуменный взгляд, пояснил: — Про Снегурочку я. Неужели не помнишь сказку о старике и старухе, которые доченьку себе слепили?

— Она еще растаяла, когда через костер прыгала? Кажется, я видела такой мультик.

— Ох, молодежь-молодежь, — прокряхтел дед и плюхнулся в свое кресло, чтобы дать ногам отдохнуть. — Не рассказывала отцу о нашей встрече? — Алиса мотнула головой. — Боишься, что за связь с предателем тебя расстреляют?

— Он живет не в этом городе и с другой семьей, мы очень редко общаемся. Хочешь, покажу фотографии?

Три часа они посвятили этому. Сначала Алиса показывала снимки из телефона деду, потом он из сундука под креслом достал свой фотоальбом, и они углубились в его изучение.

— А ты был красавчиком, — заметила Алиса. — Статный, зеленоглазый, чернявый, а усищи какие!

— Как у Боярского.

— Кстати, похож на него, но не комплекцией.