Книга Маска тишины, страница 133 – Наталья Тимошенко

— Охренеть, — наконец смогла выдохнуть она.

— Я бы назвал это иначе, да воспитание не позволяет, — послышался рядом голос Стефана.

— Что там произошло? — спросила Крис. — Вы так кричали и пинались, будто за вами гналось стадо разъяренных быков.

— Не смотрите на меня, я пропустила все интересное, — призналась Лина, и Лу наконец смогла рассмотреть ее лицо среди бешено вращающейся комнаты.

* * *

Стефан стоял посреди детской и смотрел на исписанные одной фразой стены.

«Не говори ему».

Кто и что запрещал Веронике? Кто не хотел, чтобы она что-то рассказала? Стефан был уверен — это предупреждение для нее.

Этих надписей не было, когда он уезжал, но они появились, когда дом сгорел. Стефан хорошо помнил момент, когда вошел в эту комнату и увидел их.

Может быть, Лу права? Может, нет никакой загадки? Вероника просто страдала от послеродовой депрессии, которую он не хотел замечать. Ей было плохо, а он не видел. Она просила о помощи, а он не слышал. Он уехал, думая, что потом они отдохнут, но никакого потом у нее уже не было. Может быть, его сын уже почти четыре года мертв, а он все еще хватается за соломинку, пытаясь убежать от чувства вины?

Стефан не знал, чем сделаны эти надписи. Он отдавал кусок обоев на экспертизу, и та была однозначна: уголь. Но если слова написаны углем, почему они не стираются? Почему такие светлые, что не видны с первого взгляда? Почему не оставляют следов на пальцах, когда их трогаешь? Что это за уголь такой, который будто въелся в стены дома, сросся с потолком, и ничем его не стереть, не вытравить?

Нет, Стефан должен узнать, что здесь произошло. Даже если его сын давно мертв, он должен узнать, что упустил, в чем не помог. Кьяра была мертва четыреста лет, но хотела знать, почему умерла. Она узнала и отомстила, и он тоже хочет знать. Завтра он отвезет маску Волкову, расскажет тому, за что имя Вальтерры предали забвению, за что уничтожили все его работы, и получит новую книгу. И если будет нужно, он найдет еще сотню проклятых артефактов, но докопается до истины.

За его спиной скрипнула дверь. Стефан думал, что пришла Лина, но это была Лу. Она подошла к нему, встала рядом, тоже глядя на стены.

— Что это значит? — спросила коротко.

— Я не знаю, — ответил Стефан.

Она молчала долгую минуту, а затем внезапно сказала:

— Если еще понадобится помощь, ты знаешь мой номер.

Стефан не удержался, скосил на нее глаза, но прежде, чем успел задать вопрос, Лу резко ответила:

— Если спросишь, почему я передумала, можешь не звонить.

Он не стал спрашивать.

Крит, 1652 год

Воздух Крита больше не пах ни свободой, ни морем. Теперь он был пропитан запахом дешевого табака, гари и страха. Алессандра плотнее закуталась в темную шаль, стараясь слиться с тенями обгоревших стен. Она знала эти переулки с детства, но теперь они казались чужими, изломанными войной.

Дом Циани стоял обезглавленным. Крыша рухнула, а роскошные окна, из которых Кьяра когда-то махала ей рукой, зияли черными провалами. Алессандра перешагнула через обломок мраморной колонны. Сердце колотилось в горле. Антонио ждал ее у порта, и они должны были отплыть в Венецию с последним приливом, но она не могла уйти просто так. Слишком много мужества понадобилось, чтобы вернуться на родной остров, второй раз она может и не решиться. Ее родители погибли еще два года назад, вскоре после того, как она вышла замуж и уехала в Венецию, и Алессандру здесь больше ничего не держало.