Книга В 45 я влюбилась опять, страница 68 – Ольга Тимофеева

— Опека к нам приходила в субботу утром, все нормально было.

— Это для вас нормально. Для них — нет. Тут ваше имя фигурирует, — директор сухо стучит пальцем по бумаге. — Либо пишите объяснительную, как все произошло, либо…. придется принимать меры.

— Какую объяснительную? У меня сгорела квартира. Это моя личная трагедия. Я просила у вас материальную помощь, премию. В школе нет денег. Зарплаты учителя хватит на неделю, чтобы в гостинице пожить. А мне еще надо вещи купить, продукты, ничего не осталось. И да, я согласилась на предложение одного из тех, кто не побоялся пригласить пожить к себе женщину с двумя детьми. Это, по вашему, заслуживает того, чтобы писать на меня жалобы?

— И это «ваша личная трагедия» уже выплеснулась за порог вашей квартиры, — перебивает директор. — В школе нам скандалы ни к чему! Так и знайте, репутацию учреждения надо беречь.

— У нас все хорошо. Спокойно. Мы начали ремонт в квартире. Скоро вернемся домой.

— «Спокойно»? — директор сужает глаза. — Вот, согласно документу, в субботу, наоборот, все было на грани происшествия. Полиция, опека… Как вам доверять класс?

— Это было недоразумение, — киваю, стараясь удержать ровный тон. — Опека сама признала, что нас не в чем было обвинить. Разве вы прежде имели претензии к моей работе?

Директор вздыхает недовольно.

— Раньше — нет. Но вы понимаете, каково это для школы, когда вокруг нашего сотрудника поднимается шум и вопросы об опеке? Я не хочу, чтобы кто-то подумал, будто мы покрываем какие-то неблагополучные истории.

— Ничего неблагополучного у меня нет, — твердо заявляю, глядя прямо в ее прищуренные глаза.

Директор стучит ручкой по столу, потом вздыхает.

— Хорошо. Мы напишем официальный ответ. Укажем, что дети проживают с вами, что отец не участвует в воспитании, и что в субботу случилось нечто, не касающееся учебного процесса. Но предупреждаю: еще одно письмо от опеки или полиции — будем рассматривать вопрос о соответствии занимаемой должности.

Мне хочется выпалить все, что в душе: несправедливо так давить на меня, когда сама еще справляюсь с ситуацией! Но сдерживаюсь.

— Спасибо.

— Марья Андреевна, — поджимает губы директор, — это не мои проблемы, а ваши. Решайте. И сделайте так, чтобы школа не была замешана.

— Хорошо.

Я медленно киваю. В голове стучит мысль: «Главное, чтоб дети не пострадали, а остальное… перетерплю». А про справедливость здесь, видимо, и вспомнить некому.

— Надеюсь, вы осознаете серьезность ситуации.

Я выхожу из кабинета, чувствуя горький комок в горле и обиду. Опять приходится защищаться, будто во всем виновата именно я.

Выхожу от директрисы и набираю бывшего мужа.

Он совсем уже поехал крышей?!

Давно этот разговор уже назрел, и дальше тянуть некуда.

Телефон пару раз гудит.

— Чего тебе?

— Чего мне? — почти срываюсь на крик, но беру себя в руки. — Слушай, Виктор, можешь объяснить, зачем ты это делаешь?

— Затем, что оплачивать содержание твоему мужику, я не собираюсь.

— Какому моему мужику? Какое ты там такое содержание нам оплачиваешь?

— А то, что дети в обносках ходят! Куда алименты на них идут, а? На бары, рестораны?

Выдыхаю.

— Да? Ты считаешь, что на те деньги, что ты присылаешь можно нормально жить?

— Некоторые умудряются и живут. Представляешь себе? А тебе мало все.