Книга В 45 я влюбилась опять, страница 13 – Ольга Тимофеева

— И с кем вы живете сейчас?

— У знакомых, — отвечаю коротко, чувствуя, как во мне закипает злость.

— У знакомых? — голос Виктора становится ядовито-сладким. — Марья, ты серьезно? Это как раз то, что нужно детям, да? Бомжевать у чужих людей?

— Виктор, хватит! — резко обрываю его.

— Нет, Марья, я заберу их себе. По суду. Там уже решат, кто из нас лучше для мальчиков. У тебя нет ни условий, ни нормальной жизни, ни денег, судя по всему.

— А ты вдруг стал отцом года, да? — не выдерживаю. — Где ты был, когда они болели? Когда они скучали по тебе? Ждали, что позвонишь на день рождения?

— Занят был. Не удивляйся, когда получишь повестку в суд.

Он бросает трубку, оставляя меня наедине с мыслями и холодом, который будто бы пробирается изнутри.

Я прижимаю колени к груди, обхватив их руками. Слезы предательски катятся по щекам. Виктор знает, куда бить, чтобы было больнее.

Дети ему не нужны. Только и ждал, когда я попаду в беду, чтобы отомстить.

Будильник тихо барабанит, вырывая меня из глубокого сна. Еще несколько секунд лежу с закрытыми глазами, мечтая, что все это — только сон. Что никакого пожара не было, квартира на месте, мальчишки в своих кроватях. Я даже сейчас обрадовалась бы Зевсу, что скребет лапой по лотку и сообщает на весь дом, что он дела свои сделал.

Но чуть грубоватое постельное белье, пахнущее чужим стиральным порошком, непривычные звуки возвращают меня в реальность.

Открываю глаза. Стены вокруг не те, что дома. Нет ни знакомых обоев, ни полки с книгами. Вместо них — деревянные панели, зеркало, белый комод, за окном не небо, а двор и елка. Из родного только Зевс, спящий у меня в ногах. Его подстилки не было, поэтому застелила его покрывало.

Мы действительно теперь здесь. У Борзовых. И совсем не дома.

— Идем завтракать, — зову Зевса.

Он потягивается, выгибаясь дугой, и спрыгивает с кровати. Я быстро умываюсь, даже щетки своей нет, блин. Набираю на палец зубной пасты и чищу так.

Кипячу чайник и параллельно решаю приготовить омлет и сварить кашу.

Коты тут же занимают позиции: Зевс — на стуле, Афина — у двери, чуть поодаль, чтобы не терять королевское достоинство. Мельком смотрю на улицу и замечаю, что Иван Андреевич уже не спит. Расчищает лопатой снег и чистит машину. В пуховике так еще огромней кажется. Как медведь. Быстрый, ловкий, огромный.

Пока запекается омлет, режу хлеб на бутерброды. Запах становится густым, уютным, словно окутывает всю кухню. Выставляю на стол чашки, тарелки. Пусть не идеальный завтрак, но для первого дня точно сойдет.

Первой на запах еды прибегает Виолетта.

— Марья Андреевна, а что вы делаете?

— Омлет. Будешь?

— Неа.

— Почему?

— А я яйца не ем.

Что-то я не припомню, что у нее аллергия на что-то.

— Почему?

— От них толстеют.

Понятно…

— Это кто тебе такое сказал?

— Полька.

Так и подумала.

— А мой омлет без яиц.

— Да? А с чем?

— А это секретный секрет. Будешь омлет без яиц.

— Без яиц буду.

Пока она не передумала, накладываю ей.

— А кашу будешь?

— Нет.

Ну, кашу она и в школе не ест. Надо будет заняться этим и приучить их. Следом на кухне появляются мои мальчишки. Мишка, зевая, сразу усаживается за стол:

— Мам, что у нас?

— Омлет, каша, бутерброды.

— Все буду!

Костик молча тянется за вилкой. У мальчишек аппетит всегда отличный, даже дома это было бы без сюрпризов.