Книга В 45 я влюбилась опять, страница 12 – Ольга Тимофеева

— Я бы тоже послушала. Все в теории только знаю.

— И вас научу. Успокаивайтесь, Марья Андреевна, — протягивает мне салфетку, — вы не потеряли ничего непоправимого. У вас есть шанс. Просто подумайте об этом, как о новой главе.

Я молчу, потому что не знаю, что ответить. Вытираю нос. Его слова простые, но точные. Они ложатся прямо в душу, и я вдруг понимаю, что он абсолютно прав.

Зевс тихонько тянется лапой к моей руке, словно чувствуя, что мне нужно немного поддержки. А Иван Андреевич просто сидит напротив, уверенный, как скала. Надежный. Человек, который просто делает свое дело, не ожидая благодарностей.

— Спасибо, — говорю я. Не только за чай. За все.

Дом затихает. Я сижу на краю кровати, смотрю в окно. Столько всего надо сделать, как представлю… документы, договора, одежда, обувь. Да и сама квартира. Надо поскорее начать там ремонт, чтобы не стеснять Ивана Андреевича. Он конечно спокойный, но наверное до поры до времени. Такая орава снующих туда-сюда детей, котов — это аншлаг. Зевс тихо урчит рядом, ему надо будет завтра свой лоток купить и корм. Не объедать же богиню. А детям надо куртки новые и ботинки, школьную форму, трусы, майки… брррр. Капец. Все надо. Не говорю уже про себя. Кредит бы взять, так паспорта нет.

Я проверяю бюджет, который остался до зарплаты. На все точно не хватит. Надо завтра самой сходить в квартиру, может, что-то все-таки осталось. Или одалживать у кого-то. И ремонт… За какие деньги его вообще делать?

Осматриваю дом. Всегда мечтала в таком жить. Но при разводе все планы рухнули. Одна я такой бы не потянула, а вдвоем не сложилось. Иван Андреевич…. Это, конечно, не мой муж.

Борзов как монолит. Спокойный, уверенный. Его голос, движения — все подчеркивает в нем человека, который привык быть опорой. Даже его строгие замечания Полине или Милке звучат не как упреки, а как повседневная забота. Все будто под железным контролем. Он помогает просто так. Не потому что хочет чего-то взамен. Для него это — как дышать. Спасать, помогать, выручать.

Вот у меня в жизни погром и переворот, а с ним рядом спокойно. Вроде как все наладится. Даже сомневаться в этом не хочется.

Я едва закрываю глаза, как телефон на тумбочке начинает вибрировать.

Что еще случилось?

Зачем звонить так поздно?

Беру телефон и моргаю. Не верю даже, что звонит бывший муж. Узнал уже, что ли, что-то? От кого?

— Да, Виктор? — отвечаю холодно.

— Марья, что случилось? Что за пожар у тебя был? Ты где сейчас? — голос у него грубый, раздраженный.

— Какая тебе разница?

— Разница? Там мои дети вообще-то были! Угробить их захотела?

— Это был несчастный случай, — отвечаю, стараясь не показать, как меня задевает его тон.

— Несчастный случай? Это так ты называешь свое полное отсутствие контроля? Ты даже безопасность детям обеспечить не можешь!

— Виктор, — пытаюсь удержать спокойствие, но голос дрожит, — сейчас не время...

— Нет, Марья, самое время. Я их забираю.

— Куда ты их забираешь? То на день рождения забудешь позвонить, а тут забирать он будет. Они мои по суду. Забиральщик…

— Твои? У тебя жилья нет, дети бесконтрольно находятся одни дома. А младшему можно одному, а? Нет. И ты знаешь. Да любой суд мне его отсудит, а после этого еще и старшего.

— Он сам может выбрать, с кем жить.