Книга Бывший - все сложно, страница 96 – Ольга Тимофеева

Я зажмуриваюсь, чтобы не ослепнуть, и иду вслепую, считывая путь ногами.

Ноги вязнут в мусоре, спотыкаюсь о стул. Дыхание рвется наружу. Приходится сделать короткий вдох.

И тут горло пронзает боль. Резкий кашель выворачивает изнутри. Грудь сжимается, будто ее стянули железом. Держись, Боря. Еще шаг. Еще метр. Откашливаюсь.

Я прижимаю его сильнее, одной рукой поддерживаю маску на лице ребенка, второй щупаю стену, чтобы не сбиться с пути. Только не заблудись тут, Самсонов.

Сил почти нет. В глазах темнеет. Я делаю рывок – вперед, еще шаг, еще. Снова вдох дыма, кашель. Чуть не выплевываю легкие, но иду.

Вижу свет впереди. Выход. Сквозь завесу расплывчатые силуэты.

Еще глоток делаю.

Вываливаюсь на улицу.

Поток свежего воздуха.

— Вот они! – кто-то кричит.

Меня хватают за руку, ребенка вырывают из рук.

Я делаю вдох и падаю. Мир рушится в темноту.

С утра меня мутит, голова ватная. Температуры вроде нет, но все тело как чужое. Это не нормально. Главное, чтобы не заразное было.

Звоню в поликлинику, прошу оставить талон.

Собираюсь ехать, как слышу писк. Самсон.

— Вот только тебя не хватало, а? Ну, куда тебя деть? Там очередь, пока доберусь. Не с собой же брать?

Черт. Натягиваю джинсы. Беру саму свою большую сумку. Ставлю туда контейнер поглубже, на дно кладу бутылку с горячей водой. Наверх пеленку и щенка. С собой в термокружку делаю смесь.

— Вот серьезно, заняться больше нечем, только с тобой возиться. Самсон. Ишь какое имя себе выбрал. Гонору у тебя будет, Самсон.

Он дрыхнет, хоть бы что.

Бросаю бутылку воды и шоколадку. Мало ли все же я захочу есть.

В поликлинике ожидаемо очередь, запах хлорки, чужие лица. Врач что-то говорит про анализы, про обследование. Утром так мутило, что и не ела ничего. Поэтому сразу сдаю кровь, мочу, все как робот. Мне плохо, но терпимо.

Этот мой царь спит в коробке. Ест и спит. Никаких тебе забот.

Мне дают больничный на три дня.

Вялая иду назад домой, навстречу проносится несколько скорых.

Сигналят, потому что кто-то не может подвинуться и пропустить. Человек же в опасности. Тут с собакой носишься, как с человеком.

Не все понимают, что в этой скорой может быть кто-то их близкий и его также могут не пропустить.

Улыбаюсь сама себе, вспоминая, как с Борей и Никитой ехали на пожарной машине тогда из больницы. Он так радовался. Никита вообще много для него чего такого открыл, что я бы никогда не сделала, не научила и не показала.

Выхожу на своей остановке. Захожу в магазин. От вида продуктов воротит, но Борю же надо кормить чем-то.

На кассе очередь в пять человек.

Хочется уже скорее домой и лечь.

В кармане звонит мобильный. Анна Анатольевна.

Ну, все… Боря опять что-то учудил. А я уж подумала, что он исправился, как Никита в его жизни появился.

— Да, добрый день, – отвечаю воспитательнице.

— Кира Вла… Кирочка, простите… – голос дрожит.

Что-то случилось…

— Что такое?

— Простите…

— Что с Борей?

— У нас пожар…

Нет… машу головой.

— Что с Борей?

— Мы… его… так неожиданно все…

— Что с Борей? – на весь магазин.

— Его вытащили… он в больнице… – она еще что-то говорит, но я уже не слышу. Бросаю тележку с продуктами прямо на кассе.

Скорые две перед глазами. Там же не Боря был?

В ушах гудит.

Выбегаю на улицу. Мир за одну секунду становится белым и пустым. В голове одна картинка: Борька на полу, в дыму, а я не там. Я его не спасла. Я сидела у врача, пока он…