Книга Запасные крылья, страница 96 – Лана Барсукова

— Добрый день, сидит тихо, корни смиренно держит в земле, стебли исключительно наружу. Все согласно ботаническому атласу.

В глазах Лары играл смех, но не обидный.

— Немного осталось, скоро его комнату закончим. А пока ремонт, ему вредно. Не может он в пыли жить.

— А вы как же?

— Сравнила! Мы-то люди, – изумилась Зина. – Люди самые выносливые твари. Нам-то что сделается?

— Ну мало ли… Вдруг заболеете.

— Чем? Я на Колыме жила, потом в Надыме. Закалка, сама понимаешь. Шкура у меня дубленая, еще советской выделки. Меня ремонтом не проймешь.

— Ой, я спросить хотела. А кто у вас ремонт делает? Может, я потом у вас строителей к себе заберу? Мне бы чисто косметический ремонт сделать.

— Ну, с косметикой не знаю… – неуверенно сказала Зина. – Мы чисто покрасить, поклеить. В хозяйственном все покупали, без всякой косметики.

Лара улыбнулась, но опять необидно. «Вобла сегодня ничего, пригодная к разговору», – подумала Зина.

— Так мне тоже только стены покрасить. Вы, простите, меня как в прошлом году затопили, так я еще ничего и не делала.

Зина не стала развивать тему потопа. Как будто не расслышала.

— Женька мой все сам делает. Он же без отца рос, любой гвоздь на нем держится.

— А-а-а-а, – разочарованно протянула Лара. – Я думала, строители.

— А он чем хуже? – обострились материнские чувства.

— Нет, не в том смысле. Ну… он иногда занят бывает…

Лара не знала, как интеллигентно сказать фразу, что «ваш сын забулдыга, который часто бывает пьяным в хлам».

Зина зыркнула, считала невысказанную фразу с лица смутившейся Воблы и набрала воздуха, чтобы пойти в атаку.

— Да ты знаешь, что мой Женька в школе первый по математике был? И в институте у него повышенная стипендия была, и девки на него смотрели, как на картинку с календаря…

От перечисления былых радостей Зинаиде стало так обидно, что голос предательски задрожал и бравурная речь словно переломилась.

Лара в замешательстве против своей воли вынуждена была наблюдать, как меняется лицо соседки. Только что это была покорительница Колымы, укротительница Надыма и счастливая обладательница сына, первого по математике. И вмиг что-то произошло. Подбородок Зины затрясся мелкой дрожью, уголки губ поползли вниз, все лицо как будто посерело и набрякло, а из глаз потекли прозрачные бусинки слез.

— Ну что вы… Не надо… Все как-то устроится…

Ларе было стыдно говорить такую ерунду, но другие слова не шли на ум. Она растерялась и зачем-то погладила Зинаиду по плечу.

— Господи, наказал бы меня! – В голосе соседки звучало отчаянье. – Знаю, что заслужила. Меня! Но сына зачем? Да еще так изуверски… Через любовь погубил… Как чуяла, с первого взгляда возненавидела эту сучку…

— Вы о ком? – Сквозь сострадание поднимало голову женское любопытство.

— Да Кирка эта, принес черт на нашу голову. Ей поэт какой-нибудь нужен, с шарфиком на шее. Или с перстнями какими. А мой… Он простой, хоть и умный… Вот и пошло все наперекосяк в его жизни. Турнула она его… Не смог вынести, любил сильно…

— Красивая очень? – с затаенной завистью спросила Лара.

— Кто? Кирка? – Зина даже улыбнулась сквозь слезы от такой нелепицы. – Призрак на ножках, анатомию по ней изучать можно. Это-то и страшно. От такой не открутишься.

— Почему?

— Потому что когда красивую полюбил, тогда все понятно. А когда такую… Значит, он в ней что-то такое увидел, чего никто не видит. Это самый крепкий крючок. Одну красивую можно другой красивой перебить. Потому артисты только и делают, что женятся. Все красивых как карты в колоде тасуют. А тут непонятно, чем перебить можно. Это ж глазом не видно. Вот Женька и споткнулся, не смог дальше… А водка она как костыль, привыкаешь… Начать легко, бросить трудно. – Зинаида размашисто вытерла лицо, гулко вздохнула и поставила точку. – Или вовсе невозможно.