Книга Запасные крылья, страница 116 – Лана Барсукова

Все помнили эту шутку со школы. Миллионы, нажитые Димой, мало отразились на нем. Он оставался пацаном, который шутил с последней парты. Наверное, поэтому Лена его и выбрала. Рядом с ним она вновь чувствовала себя девочкой с третьей парты у окна, которая милостиво позволяла складывать к своим ногам плоские шутки и раненое сердце влюбленного балагура.

После признания в любви к эклерам Макар перестал замечать Лару. Искра интереса к ней погасла безвозвратно. А Лара даже не заметила. С некоторых пор она перестала вилять хвостиком перед каждым встречным в надежде, что ее подберут. Перестала улыбаться всем, кто проходил мимо.

Она ела, пила, много смеялась и думала, что жизнь удалась. Да, она одна. Но это же сплошное везенье по сравнению с тем, что кому-то выпадает жить с таким вот Макаром. Она бы умерла с этими кетодиетами, царствами грибов и разделением жирного и сладкого. А еще она часто путает слова «надеть» и «одеть». Она представила, как задергается глаз Макара от такой безграмотности, и неприлично громко засмеялась. Громко и искренне.

На излете весны небо приобретает особо пронзительный сиреневый оттенок. Так весна прощается с людьми, из последних сил укрепляя их в вере и надежде. Скоро придет лето, зной, комары, ленивая безмятежность. Летом жизнь продолжается, а весной зарождается. И яркое вечернее небо в конце весны подгоняет людей совершать самые сумасшедшие поступки, только не сидеть на месте.

В такой щемящий и зовущий вечер Зинаида подошла к неказистому дому, дошла до угла, чтобы сверить номер с тем, что был записан на листочке. Убедилась, что не заблудилась, что нашла нужный адрес, и, ободряюще погладив себя по карману, где лежал конвертик с деньгами, вошла в подъезд.

Долго искать квартиру не пришлось: она располагалась на первом этаже. Старый, потрескавшийся дерматин, из которого местами рвался на свободу пожелтевший ветхий поролон. Звонок в виде крупной курносой кнопки. Зинаида нажала, услышала резкий звук, похожий на гудок парохода, и встала по струнке, ровно перед глазком. Как положено при досмотре личного состава.

Дверь открыла щуплая женщина выцветшей наружности, с тихой располагающей улыбкой на миловидном лице.

— Добрый денек, – сказала она. – Вам кого?

— Я поблагодарить хотела, – начала Зинаида заранее заготовленную речь.

И тут она вспомнила, что деньги нельзя передавать через порог. Категорически нельзя. Примета плохая.

— Можно я войду? – спросила Зинаида.

Женщина посторонилась, правда, как-то неуверенно.

— Мы особо гостей не принимаем, – сказала она смущенно.

— Да я не в гости. Тут вот моя благодарность, как говорится, в денежном эквиваленте. Возьмите. Немного, но все что есть. – Зинаида достала конверт и протянула хозяйке.

Та решительно замотала головой, отступила и руками отгородилась от протянутого ей конверта.

— Не надо, – решительно сказала она. – Это неправильно.

— Что же тут неправильного? Это ж от чистого сердца.

— Нет-нет, – замотала головой та.

Зинаида хотела сказать, что врачи спокойно берут, даже когда не могут помочь, а тут такая эффективность, что не грех и деньги взять, но не успела. Из глубины квартиры раздался голос:

— Любаша, кто там?

Зинаида наметанным ухом моментально определила, что внутри квартиры находится старший по званию. Голос был куда крепче и настойчивее, чем у этой хилой Любаши.