Книга Её ванильное лето, страница 45 – Оксана Хващевская

Сафронов тут же наполнил Машин фужер, но она отпила лишь маленький глоточек и отодвинула его подальше. Нетерпеливо побарабанив пальцами по столешнице, девушка снова взглянула в сторону Андрея и не обнаружила братца. Решив, что тот завалился под стол, она хотела было незаметно заглянуть под скатерть, но вдруг почувствовала, как кто-то тянет ее за подол платья. Скосившись вниз, Маша увидела Андрея. Он стоял на коленях. Видимо, так же, на коленях, он и прополз под столом и теперь, стараясь не привлекать внимания, подавал ей знаки, которые девушка понимала без слов.

Конечно, Сашка и Васька их уже заждались! И она согласна с ним: им давно пора исчезнуть и присоединиться к ребятам.

— Мне нужно переодеться! — шепнула она.

— Я ползу к огороду! — отозвался Швец.

— Нет! Двигай в дом! А я следом!

— Зачем?

— Потом скажу!

Вопросов Андрей больше не задавал. И когда через несколько секунд Маша снова заглянула под стол, парня уже не было. Что ж! Значит, пора и ей уносить ноги. Поднявшись из-за стола и перехватив вопросительный взгляд Сафронова, Машка отвернулась и пошла к дому, ускоряя шаг. В сенцах она столкнулась с Андреем и, не говоря ни слова, схватила его за руку, потащив за собой в комнату.

— Слушай, ты чего бежишь, как будто за тобой нечисть гонится? — спросил парень, едва поспевая за Машкой.

— А ты не догадываешься? — обернулась к нему девушка.

— Что, Сафронов?

— А фиг знает, Сафронов или Олежка! Только задерживаться нам нельзя! Значит так: дуй на кухню, там под столом у печи стоит вино. В шкафчике есть пакеты, набросай чего-нибудь поесть ребятам. И сразу же ко мне! А я пока переоденусь, и будем уходить. Ты же понимаешь: через дверь нельзя, придется воспользоваться окном.

Андрей остался на кухне, а Машка, оказавшись в комнате и не зажигая свет, стащила с себя платье, сбросила шлепанцы и принялась лихорадочно натягивать шорты, топик и спортивную кофту на молнии. Сунув ноги в кеды, она наклонилась, чтобы завязать шнурки, как вдруг в дверях возник Андрей.

— Слушай, там Олежка ввалился… — сообщил он.

— Бежим! — шепнула Машка и бросилась к окну.

Ругаясь на чем свет стоит, Андрей вслед за девушкой выбрался через окно, перемахнул невысокий забор палисадника, сбив ногами бабушкины цветы, и, спрыгнув с лавочки, они растворились в летней ночи.

Васька и Сашка в самом деле уже ждали их за огородами. Расположившись прямо на траве, они пили и закусывали, но Машка в этом участия уже не принимала. Ребята о чем-то болтали и спорили, а она, чувствуя, как все плывет и кружится перед глазами, прилегла себе тихонько рядышком, свернулась калачиком и погрузилась в темную мутную бездну забытья, которую вряд ли можно было назвать здоровым сном.

Неизвестно, сколько она проспала, но, когда все же смогла разлепить глаза, небо над ней по-прежнему было бархатисто-темным и казалось, до звезд можно дотянуться рукой. Ее бил озноб, и жутко хотелось пить. А рядом похрапывали друзья.

С трудом поднявшись на ноги и плохо ориентируясь в темноте, Маша не сразу смогла сообразить, где находится и куда ей надо. И только тогда, когда перед ней из темноты выступил гудящий трансформатор, сориентировалась и, перейдя пустырь и заросли акации, оказалась в родном дворе. С жадностью умирающего путника она припала к ручному умывальнику, пытаясь напиться. Зубы отбивали дробь, в голове шумело, и вообще всю ее шатало и трясло.