Онлайн книга «Её ванильное лето»
|
А ведь когда-то, лет так двадцать пять назад, было иначе. Все казалось вечным и неразрывным. Неизвестно, на каком жизненном повороте они успели растерять не только родственные чувства, но и обещания дружить и помнить друг друга, несмотря ни на что. — Эх, Вера Михайловна, а помнишь, как я приезжал к тебе по вечерам за двадцать километров на «запорожце»? — заговорил неожиданно Лигорский. — Помнишь, как ты убегала ко мне от бабы Антоли на свидание? Мы целовались в зарослях акации, а баба выходила и звала тебя. И поджидала терпеливо у калитки, а потом гоняла тебя с вожжами вокруг дома. Сколько лет прошло, а заросли акации все те же! — Так-так, очень интересно! Вот значит, какой высокоморальной и правильной была ваша юность! Давайте-ка расскажите, родители, как вы зажигали? Нас сейчас тесните, а самим-то есть что вспомнить! — смеясь, Маша повернулась к родителям, не в состоянии и дальше выносить пронизывающего пристального взгляда серых глаз, не отпускающего ее весь вечер. Он дразнил, ласкал и манил. Легкая самоуверенная улыбка не сходила с его лица. Вадим, казалось, был абсолютно уверен в исходе этого вечера. Ведь не просто так он все подливал ей вино, следя за тем, чтобы она выпила до дна. И девушка понимала: если так будет продолжаться дальше, она не устоит и действительно пойдет с ним. А завтра об этом пожалеет! — Давай расскажи, Лигорский, дочке, каким бабником ты был в молодости. Ты приезжал этаким городским красавцем, клялся в вечной любви и верности мне одной, а ведь там, за двадцать километров, в городе, у тебя была целая куча девок! Расскажи, как после свадьбы они бегали ко мне с претензиями и разборками и пытались повесить на тебя детей! Признайся хоть сейчас: были там твои или нет? — вступила в разговор Лигорская-старшая. — Вера Михайловна! — страшно возмутился муж, который, выпив, всегда называл ее по имени и отчеству. — Клянусь нашими детьми, я там был совершенно ни при чем! — Мам, а у тебя, что же, кроме папы никого не было? — спросила Оля, которую, как и всех присутствующих, заинтересовал этот разговор. — Как это не было? — даже возмутилась Вера Михайловна. — Конечно, до вашего отца у меня были кавалеры! Я ведь знаете в молодости какой красавицей была! Только в Васильково у нас парней немного было, а в соседней деревне все с точностью наоборот. Вот соберемся мы компанией, идем в другую деревню, песни вовсю распеваем, а обратно нас сразу по несколько парней провожает! — женщина на мгновение умолкла, и взгляд ее поблекших зеленых глаз устремился куда-то вдаль. Как будто там, за занавесом ночи, она видела прошлое, казавшееся таким близким и вместе с тем ушедшее навсегда. Лигорский подлил жене в бокал вина, а все молча ждали, когда она заговорит вновь. — А у меня тогда еще хорошие подруги были, Светка и Валя. Мы близко дружили, да они и жили по соседству. У нас за зарослями акации, на старой вербе, висели качели. Мы вечерами собирались там, катались и песни распевали на всю деревню. Очень мы любили петь тогда, да и песни были не те, что сейчас. А теперь Светка затерялась где-то в Твери. А Валя и вовсе спилась… — Мам, ну а ваши местные хлопцы, куда они смотрели? Или их вообще как потенциальных кавалеров вы не рассматривали? — спросила Машка, совершенно случайно перехватив пристальный, тяжелый и злой взгляд Олежки с другого конца стола, и почувствовала себя при этом как-то неуютно. |