Книга Её ванильное лето, страница 29 – Оксана Хващевская

— А че, Сафронов — такой заядлый любитель черники? Чего это его вдруг понесло в лес с утра пораньше? — задал Андрей резонный вопрос.

— А я что, знаю? Я жутко спать хотела и упиралась изо всех сил. Он едва ли не силой меня тащил!

— Он что, пристает к тебе? — спросил вдруг Сашка, глядя на нее из-подо лба.

— Вот еще! — возмутилась Машка. — Нет конечно! Но ягод мы не набрали. Я хотела на болото пойти, но дороги туда не нашла…

— Мы видели, как вы возвращались. Сидели на старой вербе. Забрались на самую верхушку в надежде высмотреть тебя. Между прочим, мы даже кладбище прочесали!

— И чего? — поинтересовалась Лигорская.

— Там тоже тебя не было!

— А вы ничего необычного там не заметили?

— А что там должно быть необычно? Все те же кресты, ограды и плиты могильные. Да мы не особо и присматривались. Мы же тебя искали, ну или твои останки!

— Придурки!

— А ты этой ночью ничего подозрительного не видела? — спросил Васька.

— Нет, не видела! Я же раньше вас уснула, а потом замерзла и ушла домой. Это было уже утром. Заря занималась. Но вообще, думается мне, все это бред! Так что давайте не будем больше об этом! — категорично заявила девушка, хотя на самом деле думала иначе. Просто она хотела отвлечь от происходящего ребят, догадываясь, чем все может обернуться.

— Нет, Машка, ну чего сразу так категорично? Ну, уснули мы, да, засада провалилась. Так мы ночь не спали, нас можно понять. Но ведь мы можем повторить. Ну, хотя бы еще разок мы схоронимся там, правда? — тут же принялись канючить парни, причем все разом.

— Слушайте, ну не нойте, а? Хотите — идите, я пас! Шпионы из нас фиговые, это стоит признать и смириться. Я и так сегодня злая, а тут вы еще… Вы видали, небось, компашку, завалившуюся к нам сегодня? Родственнички пожаловали. И я, конечно, успела сцепиться с ними.

— Да, мы видели!

— Но они же только час назад приехали! И уже такой напряг?

— Напряг — это еще мягко сказано. Мы с сестрицей чуть не подрались. Прикиньте, они будут спать со мной в одной комнате! Это вообще немыслимо! Эх, были бы вышки свободными, я бы с удовольствием перебралась туда… — пожаловалась девушка.

— Слушай, Машка, что-то я не пойму: чего это у вас с сестрицей такая ненормальная неприязнь друг к другу? — спросил Андрей и, закинув руки за голову, растянулся на траве.

— Не знаю. Мы с детства не были близки. Она же старше меня и, походу, до моего рождения родители ее холили и лелеяли. А потом появилась я — ну знаете, обычная ревность. Она не любила меня. Терпеть не могла. Я помню, как она меня украдкой ото всех била и щипала. Она боялась, что родители будут меня любить больше, ведь я маленькая, но вышло иначе! Мама всегда принимала ее сторону. Что бы ни случилось, Олька умела все обставить так, будто я виновата. Даже когда она мне лоб разбила, — Машка указала на небольшой шрам, который пересекал переносицу и скрывался под левой бровью. — Мне было четыре года, когда она ударила меня зеркалом. Я куклу у нее забрала и не хотела отдавать. А она схватила зеркало и ударила меня. Я точно помню, что боли сразу не почувствовала. Что-то горячее и липкое залило мне глаза и лицо, я пыталась вытереться ладошками, а потом взглянула на них, а они почти черные от крови. Тогда от страха я закричала так сильно… А она смотрела на меня и смеялась. Олька даже не испугалась. И от родителей ей не влетело. Она снова все спихнула на меня, — девушка замолчала.