Онлайн книга «Её ванильное лето»
|
Глава 20 Мягкое розовое зарево над кострищем, люди, обманчивое ощущение безопасности и покоя — все осталось позади. А Сафронов уводил ее все дальше. Он шел, не говоря ни слова, а Маша покорно следовала за ним, спотыкаясь на ухабинах и чувствуя, как рождается волнение где-то в области груди, спазмами сводит горло. Она ждала его, но не надеялась, не верила… А так хотелось, чтобы он сломил ту стену отчуждения, выстроенную между ними, и позвал за собой. Они шли по лугу, ощетинившемуся остатками скошенной травы, пробираясь сквозь колышущиеся волны дыма, который устилал все вокруг. И запах сена запутывался в нем. Яркий свет звезд рассеивал темную августовскую ночь. Они были очень близко, обступали со всех сторон. Казалось, стоит протянуть руку — и можно коснуться их. Все звуки смолкли. Даже ночные птицы уснули. Время близилось к полуночи… Маша вздрогнула, когда поток теплого воздуха сменился холодным. А Сафронов неожиданно остановился, обернулся и притянул ее к себе. Лигорская уткнулась лицом в его грудь и зажмурилась. Ее бил нервный озноб. Мужчина крепче прижал ее, обхватив руками плечи, и на мгновение Маше почудилось, как его губы коснулись ее волос. Мужчина обнимал ее и молчал. Разговаривать не хотелось. Да и к чему сейчас слова? Они ведь, в общем-то, уже ничего не значили. Он хотел ее и был уверен, что их желание взаимно. Ему ведь и невдомек было, что Маше как раз есть что сказать, вот только как это сделать, она не знала. Девушка хотела заговорить, но слова не шли с языка. Вот так, молча обнявшись, они постояли немного, а потом он подхватил Машу на руки и опустился с ней в копу сена. Мужчина не разомкнул объятий, просто чуть отстранился… — Хорошо здесь, правда? — негромко сказал он. — Да, очень! — хрипловато отозвалась она в ответ. — Останешься здесь со мной до утра? Лигорская кивнула и пододвинулась ближе. Можно было сколько угодно обманывать себя, но стоило ему оказаться рядом, коснуться ее, как все здравые доводы летели в пропасть. Она прижалась к его груди и зажмурилась. Господи, как же она соскучилась! Как жила все эти дни без него? Как собиралась прожить без него всю жизнь, уехав и обо всем забыв? Ведь это невозможно! Его пальцы легко касались ее обнаженных рук, вызывая учащенное сердцебиение и всплеск чувственного пронзительного удовольствия. Девушка потерлась щекой о его футболку, вдыхая особенный запах, необходимый ей как воздух. Маша дышала им и чувствовала, что ей не хочется больше ничего. Его горячее дыхание шевелило выбившиеся из прически пряди волос. Подняв голову, в ярком свете близких звезд Лигорская увидела его глаза, неотрывно смотревшие на нее. В них плескалось безудержное желание, оно опаляло, бросая то в жар, то в холод. Он что-то негромко говорил, и звуки его голоса — негромкие, хрипловатые, пронизанные улыбкой и теплом — как будто проходили сквозь нее, лишая воли, будоража и вызывая слезы. Он только с ней говорил с такими вот особенными интонациями, чарующими ее… Все это было каким-то чувственным наваждением, умелым сознательным гипнозом, особым видом наркотика, ядом, разливающимся по венам. Любовью… Она ведь любила его… Маша судорожно сглотнула подступившие слезы. Это стало открытие для нее, но не вызвало внутреннего протеста. Наоборот, вдруг стало все неважно. Вся ее жизнь, мечты, стремления, амбициозные планы больше не имели значения. Маша прижималась к нему, ощущая, как бьется его сердце. Теперь она знала: за то, чтобы слышать это сердцебиение, чувствовать тепло сильных рук, она готова без сожалений расстаться со всем, чем жила до встречи с ним. Безусловно, в их случае компромиссы невозможны. Что ж, она готова принять все, только чтобы быть с ним и их ребенком. Все стало просто и понятно. Она слабо улыбнулась в темноте. Осталось только сказать ему обо всем. |