Книга Её ванильное лето, страница 106 – Оксана Хващевская

— Я уезжаю завтра! — вдруг сказал Вадим, почти касаясь ее губ. — Может быть, и не следовало бы, но все же я не мог уехать и не проститься с тобой. Понимаю, это бессмысленно, как, собственно, и все, что было между нами, но что скрывать: я всегда хотел тебя. Кажется, с той первой минуты, когда увидел мокрую у пруда… И пусть ты была и есть несносной рыжей ведьмой, в постели нам с тобой было хорошо. Вряд ли мы встретимся когда-нибудь снова. Все свои дела мы сворачиваем, ведь ничего мало-мальски ценного здесь больше нет. Оставаться нет смысла!

Он говорил со свойственной ему легкостью и беззаботностью. А Машка как будто окаменела вся. Мысли разбегались. Сердце гулко и тревожно билось где-то в области горла, отдаваясь тяжелыми ударами в висках.

Он уезжал. Она не нужна ему. Он не любил. И продолжения не будет.

Высвободившись из его рук, девушка села и прижала ладони ко лбу. Господи! И что теперь делать?

Спазмы сдавили горло. Боль и обида заставили сердце тоскливо заныть. Слезы обожгли ресницы. Надо сказать о беременности! Но как жалко и унизительно пытаться удержать его с помощью ребенка! Хотя сейчас Маше даже на это было плевать. Она не могла думать о собственной гордости и самолюбии! Он нужен был ей…

— Что-то случилось, радость моя? — спросил Сафронов, приподнимаясь.

— Случилось… — сдавленно и негромко проговорила она, чувствуя подступившие слезы. — Я должна тебе что-то сказать.

— Скажи.

— Я не знаю как…

— Словами.

Машка зажмурилась, пытаясь не заплакать.

— Так что случилось, Маш? — снова повторил он, нарушая возникшее молчание.

— У меня будет ребенок, — прошептала она.

— Да неужели? — недоверчиво протянул мужчина. — Вот уж действительно новость. Ты уверена? Да уж.

Вадиму потребовалось несколько секунд, чтобы овладеть собой, справившись с удивлением и замешательством. Когда он заговорил вновь, его голос звучал по-прежнему ровно и уверенно. Правда, в нем уже не было нежных, теплых ноток и улыбки.

— И что ты, Мария Николаевна, собираешься с этим делать? Насколько я понимаю, ребенок не входил в твои грандиозные планы относительно собственного будущего! И вообще какой тебе ребенок? Ты сама — несмышленое вредное дитя! Хоть знаешь, от кого он? — в его голосе слышались прежние ирония и издевка.

— От тебя! — произнесла она, не оборачиваясь.

А Сафронов негромко присвистнул и рассмеялся.

— Ну конечно! Ты так уверена в этом? — весело спросил он.

А Маша не понимала, отчего он веселится.

— Да, я уверена!

— А я вот твоей уверенности не разделяю! Да ладно, Машка, брось, мы ведь взрослые люди! Ты же спала не только со мной. Надеюсь, отрицать не станешь? Да и я не хранил тебе верность. Мы ничего не обещали друг другу, хоть и провели вместе несколько незабываемых ночей. Но отвечать за чью-то неосмотрительность я не собираюсь! Хотя по-человечески я тебя прекрасно понимаю. Не один из этих твоих дружков-шалопаев не способен взять на себя ответственность за ребенка. Лучший вариант — повесить его на меня! Но со мной такие штуки не прокатят, радость моя, извини! — он говорил и улыбался, а ей чудился в его словах и интонации леденящий холод.

— Нет, это неправда… — голос ее сорвался, и слезы покатились по щекам.

Маша зажала рот рукой и зажмурилась, понимая, что еще чуть-чуть — и она начнет рыдать в голос, умоляя его. Он не верил ей, а ведь она говорила правду! Но как доказать ему это? Ведь он должен, должен ей поверить! Вот только что-то подсказывало, что все ее попытки напрасны. Она, конечно, может рыдать и умолять его, но это ничего не изменит, ведь она не нужна ему! И ребенок ему тоже не нужен! Он уезжает. И не собирается обременять себя проблемами подобного рода. Для него это веселое незабываемое ванильное лето подошло к концу. А то, что случилось с ней, его нисколько не волновало. Это были ее проблемы! Для нее места в его жизни не существовало.