Онлайн книга «Запретная роль»
|
Этой ночи, казалось, не будет конца, и Машу переполнял такой восторг… Она влюбилась в этот волшебный город, похожий на драгоценную гравюру. Изломанные нити каналов переплетались, как тонкие нити кружев, старинные купола соборов и церквей сверкали в золоте подсветки, гранитные набережные тянулись вдоль рек, каналов, канавок и залива, будто строки старинных писем. Петербург с воды казался Маше безмолвным, застывшим и величественным, похожим на кантаты Вивальди, разлитые над крышами города. И каждый проспект как аккорд, каждая площадь как пауза, и весь Санкт-Петербург как поэма, написанная в камне, воде и свете. Эмоции переполняли девушку, когда они проплывали мимо каменных набережных, которые были украшены ажурными фонарями, парадных фасадов Невского, Эрмитажа, Адмиралтейства, Мраморного дворца, крейсера «Авроры», Медного всадника, Петропавловской крепости, Казанского собора, Летнего сада и Дома книги «У Зингера». И, конечно, мосты, очень низкие, каменные, мрачные, под которыми приходилось едва ли не пригибать голову. Лигорская кричала от восторга, раскинув руки в стороны и рискуя свалиться в Неву, когда они наблюдали, как разводят Дворцовый мост, под которым они потом и проплыли. И, перегнувшись через бортик катера, касалась пальчиками тёмной, почти чёрной воды, похожей на струящийся атлас, в которой плясали золотистые блики, золотистое отражение дворцов, мостов и набережных. Потом они оказались в беспокойных водах Финского залива, удаляясь всё дальше. Только «Лахта», как маяк, светила им в ночи. Они смеялись, пили игристое вино и чувствовали себя свободными и такими счастливыми… Над городом на Неве занимался ранний майский рассвет, разливаясь мягкой дымкой по каналам и рекам, окрашивая небосклон нежными размытыми акварельными красками, которые мешались и тушевались, оттеняя ночные облака сиреневым. Булыжники пустынных мостовых были влажными от сырости, которая не оставляла этот город даже в самое жаркое лето. Город ещё спал, и это было так удивительно: почти не встречать людей и слышать дыхание Санкт-Петербурга. над которым витал аромат сирени… — Здесь сейчас рано рассветает, а скоро белые ночи, «Алые паруса» и толпы туристов. — ответил Гордеев, когда Маша заметила, что ещё только пятый час, а уже светло. — Тебе понравилось? — спросил Гордеев, останавливаясь у чугунного ограждения Мойки. Где-то посреди этой волшебной ночи они перешли на «ты», даже не заметив этого. И теперь, перешагнув некий барьер и став как будто ближе, не собирались возвращаться к прежнему официозу. Всё это время, пока они брели от причала по брусчатке тротуаров, взявшись за руки, а за ними следовал автомобиль Антона, между ними росло и крепло нечто, объединившее их этой ночью. Неиссякаемый восторг и преклонение, восхищение, уважение и любовь к этому величественному городу стали как будто красной ниточкой, связавшей их. Казалось, они знакомы не несколько дней, а знают друг друга очень давно, и близость между ними так естественна… — Очень, — честно призналась девушка. — Этот город, его великолепие и стать, просто невозможно охватить сознанием. Им невозможно налюбоваться. Я буду по нему скучать! — Ты обязана вернуться в Петербург! Ведь с воды в ночное время не много можно увидеть! — заявил мужчина, оборачиваясь к ней. — Я хотел бы погулять с тобой по Невскому, подняться на Думскую башню или колоннаду Казанского собора, поужинать на Террасе, посмотреть балет в Мариинском театре, погулять в Летнем саду или на Новой Голландии, проводить закат на стрелке Васильевского острова… |