Онлайн книга «Запретная роль»
|
Заросли акации, трансформатор, огромная верба и оборванные верёвки вместо качелей, которые когда-то смастерили для неё ребята, столб дыма над крышей дома старого Хоменка, припорошенные снегом просторы и старая груша посреди полей, пустой школьный двор, заколоченный магазин и груда битого кирпича, вместо развалин торфозавода — вот и всё, что осталось от картинок, которые продолжали жить в её сердце и снились по ночам… А может, и в самом деле, всё это просто приснилось ей? Лицо Лигорской были мокрым от снега и слёз, которые катились по щекам, а она их не замечала. Всё исчезло. Места, люди, ориентиры. Назад не повернуть. И ничего уже не вернуть. Никогда. Так, может, хватит оглядываться? Это больно и мешает жить… А она хотела жить полной жизнью ради Кати и себя самой, потому что, как и год назад, положиться могла только на себя… Маша пробыла в Василькове около недели. И пусть воспоминание, продолжавшее преследовать её на каждом шагу, всё так же причиняло боль, как и неоспоримый факт того, что деревня вымирает, всё равно эти дни были наполнены тёплой атмосферой беззаботности, которую девушка ощущала в последний раз в детстве. Так приятно было хоть на время почувствовать себя снова ребёнком, которого любят и о котором заботятся. И хотелось бы забыть обо всём и остаться здесь навсегда… Но это желание было непозволительной слабостью, а о ней следовало забыть. Впереди её ждала работа, съёмки, участие в программах и ток-шоу, интервью для телеканала и фотоссесия для журнала. Ей следовало бы подумать об агенте, который был у многих её коллег, и ещё о многих проблемах, которые нужно было решить по приезде домой. Здесь, в старой бабушкиной хатке, Маша Лигорская позволила себе стать слабой. На протяжении последующих нескольких лет, когда она возвращалась в Васильково, это состояние накрывало её снова, пусть и было не так остро, но всё же… И каждый раз всё труднее давались расставания с бабой Антолей, которая уже следующей зимой отправилась жить к бабе Мане, слишком слабая, чтобы самостоятельно топить трубки и таскать воду. Но каждый раз Маша неизменно возвращалась в Минск и опять с головой окуналась в работу. Она знала наверняка: чтобы подняться выше, достичь настоящего успеха и финансового достатка, ей ещё работать и работать. А поэтому Лигорская не отказывалась от любых ролей, даже если это было не то, о чём мечталось. Она верила: её настоящий звёздный час впереди. Но и за то, что было, платили хорошие деньги. По крайней мере, их было достаточно для того, чтобы сделать новый ремонт в комнатке, которую она продолжала снимать. Ни в чём не отказывать ребёнку, заботиться о собственном внешнем виде и даже свозить Катюшу на недельку к морю. За эти годы её актёрский рейтинг несколько вырос не только в Беларуси, но и в других соседних странах, куда её с завидным постоянством приглашали сниматься. И как-то постепенно роли второго плана сменились главными, а фильмы из второсортных мелодрам превратились в достойные работы. Бывало, Лигорская месяцами не бывала в Минске и радовалась только тому, что Катюша была рядом с ней. Малышке, конечно, следовало бы ходить уже в детский сад или посещать какие-то развивающие центры, но так надолго Маша не могла оставить дочь, которая давно стала, как шутили у них на площадке, дочерью всей съёмочной группы. Подрастая, Катюша не раз мелькала вместе с Лигорской в кадре, исполняя роль дочери того или иного героя. И пусть малышка совсем не походила на неё, в свои три годика она была совершенно очаровательным, милым и смышлёным ребёнком. Кокетливые кудряшки светло-русых волос, огромные серые глаза, щёчки с ямочками, упрямый подбородок и пухлые губки, которые девочка то сосредоточенно сжимала, складывая в «уточку», если вдруг её спрашивали о чём-то требуемом умственного напряжения, или же, наоборот, расплывалась в улыбке, когда ей делали комплимент или смешили. |