Книга В разводе. Единственная, кого люблю, страница 34 – Дарина Королёва, Дана Стар

Марьяна звонила каждый день. Иногда дважды. Я не брал трубку. Мне нечего было ей сказать, потому что она была частью кошмара, в котором я оказался не по своей воле, а по воле женщины, которая родила меня и считала, что это даёт ей право распоряжаться моей жизнью как пешкой на шахматной доске.

Мать приходила, садилась у кровати, говорила. Я не слушал. Её голос стал для меня тем же, чем был последние тридцать пять лет — фоновым шумом, состоящим из инструкций, замаскированных под заботу.

Друзья приходили. Партнёры. Кто-то из совета директоров. Все с одним и тем же выражением лица: обеспокоенная серьёзность и плохо скрытый расчёт. Им нужен был не я, им нужна была моя подпись.

Всех вон. Всех.

Я лежал в огромной кровати, в огромном доме, в полной тишине, и единственное, что я делал — подносил к лицу телефон и пытался разглядеть её лицо сквозь белый туман, который с каждым днём становился плотнее.

А потом наступило то утро.

Я проснулся, потянулся к тумбочке, нащупал телефон. Поднёс к глазам. Нажал кнопку.

Тьма…

Не туман. Не дымка. Не размытые контуры. Тьма. Плотная, непроницаемая, как земля на дне могилы, куда я опустил пустой гроб.

Я закричал.

Не от боли и не от страха за себя. От того, что больше никогда не увижу её лицо… Даже на фотографии. Даже мутное, расплывшееся, еле различимое, оно было моей последней связью с ней, моей единственной ценностью в мире, где я владел всем и не владел ничем. И теперь эта связь оборвалась.

Забегали врачи. Кто-то схватил меня за руку, кто-то вколол что-то. Голоса сливались в невнятную массу.

— Дмитрий Сергеевич, мы настоятельно рекомендуем, ещё есть время, операция возможна, но нужно действовать сейчас!!!

Я оттолкнул их. Велел немедленно замолчать и уйти.

Мне не нужны глаза, которые не увидят её…

* * *

Телефон матери. Её голос — издалека, из другого мира, как всегда.

— Сегодня поминки сына, ты должен прийти! Это же твой ребёнок, Дмитрий! Хотя бы раз выйди на улицу! Ребёнок в чём виноват? Ты ни разу не был на его могиле. Это твоя кровь, часть тебя!

Я швырнул телефон. Хлопок об стену. Хруст пластика. Тишина.

Мой ребёнок. Мой сын. Которого я не хотел, не планировал, не просил. Который появился на свет потому, что моя мать решила, что империи нужен наследник, а мой голос в этом вопросе не имеет значения.

И в темноте, в которой я теперь жил, как в вечной ночи, поднялось воспоминание. Не мягкое, не ностальгическое. Острое, как осколок стекла, на который наступил босой ногой.

Тот день… Несколько месяцев назад.

Когда всё сломалось окончательно.

* * *

Флешбэк

Мать позвонила и сказала:

— Приезжай, есть важный разговор!

Я приехал. Она ждала в гостиной. Не одна.

Рядом стояла девушка — молодая, яркая, с огромным животом. Девятый месяц. Она улыбалась так, как улыбаются люди, которые считают, что мир устроен для них — широко, открыто, безоглядно.

Марьяна.

Я видел её мельком на каком-то мероприятии. Не запомнил. Потому что рядом со мной всегда была Анна, а рядом с Анной любая другая женщина превращалась в мебель.

— Сынок, — мать встала. Официально, торжественно, как объявляют о сделке. — Познакомься как следует — Марьяна Эдуардовна, через неделю она родит тебе сына…

Длинная пауза.

Такая, в которой можно услышать, как трескается реальность.