Книга В разводе. Единственная, кого люблю, страница 13 – Дарина Королёва, Дана Стар

— Конечно для них!

Он ударил ладонью по рулю. Резко. Машину качнуло.

— Ты хочешь правду? Вот тебе правда…

— Мне нужен сын. Не потому что мать просит, а потому что я строю империю. И у империи должно быть продолжение. Я ждал, я терпел. Я верил, что получится. Не получилось.

Каждое слово падало как гвоздь. Ровно, безжалостно. В одно и то же место.

— И ты решил проблему — нашёл ту, у которой «получится».

Он замолчал. Тишина стала плотной, почти осязаемой. Я слышала, как щёлкает поворотник. Нервный тик машины.

— Может, нам стоит... — я начала.

— Знаешь что? — он перебил. Голос упал на октаву. Стал тем голосом, которым он разговаривал с людьми, которых собирался уничтожить. — Мне это всё надоело. Ты. Твои претензии. Твои мокрые глаза. Я вкладывал в этот брак всё, а ты не смогла сделать единственное, что от тебя требовалось.

— Единственное, что от меня требовалось? Родить?

— Наш брак был ошибкой. Я не получил самой главной выгоды с тебя, как планировал. Я строю империю, а ты не смогла дать ей будущее.

Он говорил это спокойно, деловито. Как зачитывал результаты аудита, где в графе «жена» стоял жирный минус.

— Я не инкубатор, Дмитрий…

— А я не благотворительный фонд. И никогда не обещал тебе быть верным. Мы разводимся.

Он произнёс это как ставят штамп. Без колебания, без паузы, как будто решение принято давно, а сейчас просто озвучено.

— Утром позвоню адвокату. Мне надоело, Анна. Надоели твои сцены, надоели слёзы. Я хочу нормальную семью.

Нормальную семью. Пять лет я была ненормальной. И вот теперь, наконец, вслух…

— Нормальную семью, — повторила я. — С Марьяной, которую утвердила твоя мать?

— Не твоё дело с кем.

«Не твоё дело с кем.» Я его жена. И мне говорят «не твоё дело». Как секретарше, которая сунула нос в чужую папку.

— Мать была права, с самого начала. Она говорила: эта девочка не для тебя. И я пять лет доказывал ей, что она ошибается. А ты, Анна, взяла и подтвердила каждое её слово.

Он вдавил тормоз. Машину занесло на мокром асфальте.

Темнота за окнами. Ни фонаря, ни дома, ни одной живой души.

— Выходи, — сказал он спокойно.

— Здесь? Посреди трассы? Ночью?

— Выходи из машины, Анна. Немедленно! Мне нужно побыть одному, а тебе полезно остыть. Может на холоде мозги встанут на место.

Я смотрела на него. На это лицо, которое я целовала. На эти руки, которые держали меня по ночам. На эти губы, которые только что сказали «развод», «не получил выгоды с тебя», «не твоё дело с кем».

— Ты серьёзно?

— Я всегда серьёзно. Выходи. Или я выйду сам и открою твою дверь. Выбирай.

Я выбрала.

Открыла дверь сама.

Потому что последнее, что у меня осталось, это право выйти на собственных ногах…

— А знаешь что? Можешь не звонить утром адвокату, я сама это сделаю. Прямо сейчас! И первой об этом узнает твоя мать. А потом партнёры. И акционеры моего отца.

Тишина.

Другая тишина. Не та, которую он контролировал. Та, в которой контроль потерял он.

Я увидела, как изменилось его лицо. Не сильно. Чуть-чуть. Но я знала каждый миллиметр этого лица, каждую его маску. И эта была новой, он напрягся. Пальцы на руле сжались так, что костяшки побелели.

— Ты не посмеешь, — его голос стал хриплым, нервным, чужим. Голос человека, который понял, что карта, которую он считал пешкой, вдруг стала королевой. — Анна! Всё, довольно! Ставки слишком высоки, и ты прекрасно знаешь, что наш брак не просто красивая картинка! Это...