Книга Предатель. Право на ошибку, страница 76 – Дарина Королёва

— О чём ты? — поднимаю глаза и вижу, как напрягаются мышцы на его скулах.

— Когда увидел, как он тебя схватил... — его пальцы непроизвольно сжимаются на моей ладони, голос падает до шёпота. — Как будто что-то внутри взорвалось. Я не помню, как оказался рядом, как бил его. Просто увидел страх в твоих глазах и... — он судорожно выдыхает. — На секунду я увидел... представил, что он мог с тобой сделать, если бы я не успел. И эта картина... она до сих пор стоит перед глазами.

Он резко встаёт, проводит рукой по лицу — знакомый жест, когда ему нужно взять себя в руки.

Капли дождя стекают по стеклу, искажая его отражение:

— Знаешь, в армии нас учили контролировать агрессию. Я всегда гордился своей выдержкой. А тут... — он невесело усмехается. — Я реально мог его убить. И страшно не это. Страшно, что я бы не пожалел об этом. Ни секунды не пожалел.

Он стоит у окна — широкие плечи напряжены, в отражении стекла вижу его измученное лицо. Как же мне знаком этот профиль, эта морщинка между бровей, эта седина на висках.

— Всю жизнь пытался быть правильным, сдержанным, — продолжает он тихо. — В детстве отец вбил — настоящий мужик не показывает эмоций. А сегодня понял — есть вещи важнее контроля. Важнее репутации, важнее всего... Ты важнее.

— Рома...

— Нет, дай договорить, — он резко оборачивается, и я вижу в его глазах что-то такое... незащищённое, почти детское. — Я сам виноват. Если бы не моя глупость с Миланой, если бы ты мне всё сразу рассказала, что Денис тебя преследует, а не старалась решать всё сама… мы были бы вместе. Я бы забирал тебя с работы каждый день, и этот ублюдок даже не посмел бы… Нам просто нужно было больше общаться, и ничего не скрывать. Делиться своими опасениями, тревогами, недовольствами, какими бы глупыми они не казались. Мы вели себя как дети…

Он подходит ко мне ближе. В кухне повисает тишина — только дождь с градом барабанит по карнизу и тикают часы на стене.

— Я так испугался за тебя, — шепчет он, обнимая меня за плечи. — И понял... — он поднимает глаза, в них столько невысказанной боли. — Понял, что никогда не прощу себе, если с тобой что-то случится.

Его плечи вздрагивают.

Не удержавшись, запускаю пальцы в его волосы — как делала тысячу раз за двадцать лет вместе. Они всё такие же мягкие, только седины прибавилось на висках.

— Я всё испортил, всё разрушил своими руками. А сегодня... Когда увидел тебя в опасности... Света, я не мог дышать от ужаса. Представил, что он мог... что я мог не успеть...

— Но успел, — шепчу я, всё ещё перебирая его волосы.

— А если бы нет? — он вскидывает голову. — Если бы опоздал?

А я смотрю на этого мужчину, который сейчас как никогда уязвим и открыт, и понимаю — вот оно, то, чего мне так не хватало все эти месяцы. Не его защиты, не его заботы — его искренности. Его настоящего, открытого, и пусть не без изъянов. У всех нас есть недостатки. Я тоже не подарок, со своими заморочками…

Хочется обнять его, сказать, что всё будет хорошо, что мы справимся...

Но останавливаюсь.

— Тебе пора, — говорю тихо, убирая руку. — Поздно уже.

Он поднимается — словно разом постаревший на десять лет.

У двери оборачивается:

— Завтра в восемь буду ждать у салона. И не спорь.

Улыбаюсь сквозь слёзы:

— Не буду.

Щелчок замка отдаётся в груди.