Книга Предатель. Право на ошибку, страница 73 – Дарина Королёва

— Её. Муж, — чеканит он, нависая над Денисом. — Бывший. Но это не значит, что я позволю тебе...

Никогда не видела Рому таким — зверь, а не человек.

Его кулаки мелькают с такой скоростью, что я даже не успеваю разглядеть движения. Денис пытается защищаться, но куда там — против такой первобытной силы у него нет ни единого шанса…

— Псих! — Денис отползает к своей машине, оставляя на черном асфальте кровавые разводы. Его лицо, еще недавно надменное и холеное, превратилось в месиво — разбитый нос, рассеченная бровь, на подбородке уже наливается багровый кровоподтек. — Ты... ты ненормальный! Ты мне нос сломал! Я тебя засужу! У меня связи...

— Убирайся, — Рома делает шаг к нему, заставляя Дениса вжаться в дверцу своего "Майбаха". — И чтоб я тебя больше не видел рядом с ней. Урою, ублюдок. Мне терять нечего.

В его голосе столько леденящей убежденности, что даже у меня по коже бегут мурашки. Это не пустая угроза — он действительно способен на всё.

Денис, видимо, тоже это чувствует. Он пытается нащупать ручку двери. Неуклюже забирается в салон, роняя ключи, чертыхаясь сквозь разбитые губы.

Хлопает дверью, и визг шин по мокрому асфальту разрезает ночную тишину. Темный силуэт машины растворяется в темноте, оставляя после себя запах паленой резины и мой животный страх.

А я всё сижу на холодном асфальте, трясусь как в лихорадке. Колено саднит, на порванных колготках расплывается кровавое пятно. В ушах звенит от пережитого ужаса, а перед глазами всё ещё стоит его безумный взгляд.

Адреналин схлынул, оставив после себя опустошающую слабость. Ноги как ватные, руки дрожат так, что я с трудом могу ими пошевелить.

— Тише, маленькая, — Рома опускается рядом, осторожно притягивает к себе. — Всё закончилось. Я здесь. Никому не дам тебя обидеть.

Его руки слегка подрагивают, когда он гладит меня по спине — почти невесомо, будто боится причинить боль. И от этого контраста — звериной ярости минуту назад и такой осторожной нежности сейчас — слёзы наворачиваются на глаза.

— Откуда ты... — говорю хрипло, во рту пересохло.

— Алина позвонила, сказала, что ты задерживаешься, — он на секунду замолкает, прижимая меня крепче. — А я... просто почувствовал неладное. Знаешь, как в фильмах показывают — вдруг сердце сжалось, и всё внутри закричало "беги к ней"...

Его руки такие тёплые, надёжные. Как раньше — до всех этих кошмаров с разводом, до Миланы, до пропасти, что разверзлась между нами. А сейчас мы сидим на холодном асфальте посреди пустой парковки, и он прижимает меня к себе так, словно боится отпустить. Будто эти месяцы порознь были просто дурным сном.

— Ты дрожишь вся, — шепчет он, снимая пальто и укутывая мои плечи. — Пойдём, я отвезу тебя домой. Дети спят, я их уложил перед тем, как поехать сюда.

И в этот момент я понимаю — как бы больно он меня ни ранил, как бы сильно мы ни ошибались оба, есть вещи неизменные. Как его способность чувствовать, когда я в беде. Как готовность примчаться на помощь, даже когда мы больше не вместе. Как эти руки, что могут быть и смертельно опасными для врага, и бесконечно нежными для меня.

В желтом свете фонаря его лицо кажется высеченным из камня — жёсткие черты, желвак на скуле всё ещё подрагивает от ярости. Но взгляд... взгляд совсем другой. Тревожный, нежный, родной до боли.