Книга Предатель. Право на ошибку, страница 24 – Дарина Королёва

Губы — надутый бантик, словно после десятка инъекций, ресницы — опахала, все формы будто вылеплены пластическим хирургом по каталогу "сделайте мне все". Дешевый парфюм смешивается с запахом эвкалипта, создавая тошнотворную смесь. И ведь наверняка гордится собой, считает верхом совершенства.

— Ты, шалава, пошла вон отсюда! — мой голос срывается на крик, отражается от стен парной.

Всё, нервы слетают окончательно — у меня срыв.

Вспоминаю, как Рома клялся… Переписка эта дурацкая, а я чуть не купилась, чуть не поверила!

Брюнетка картинно округляет глаза, подведенные ярко-синими тенями, наконец снисходит до того, чтобы прикрыться полотенцем. Но делает это так, что становится еще неприличнее — будто позирует для обложки журнала.

— Какого хера? — выпячивает нижнюю губу, словно обиженный ребенок. — Я, между прочим, элитная! Сто косарей ночь, милочка моя! А новогодние корпоративчики все пятьсот!

— Что?!

Мир на секунду темнеет перед глазами — воздуха не хватает. Лёгкие словно сжимаются до микроскопического размера, и я не могу сделать вдох.

Полмиллиона... Он заплатил этой дырке общественного пользования полмиллиона! За одну ночь! А мне подарков уже сто лет не дарил!!!

Экономил. Чтобы баловать шлюх.

Рома, я тебя кастрирую, кобель ты помойный!!!

* * *

Что-то щелкает в голове, словно перегоревшая лампочка. Перед глазами красная пелена, в висках стучит кровь. Все его оправдания, все разговоры о любви и верности, все эти "я не успел", "я передумал" — ложь, ложь, ложь! Вторая девка в бане — вот она, настоящая правда!

Бросаюсь на нее, вцепляюсь в крашеные патлы, начинаю трепать что есть силы. От неожиданности она теряет равновесие, и мы обе падаем на деревянный настил. Горячие доски обжигают колени, но я не чувствую боли — только ярость, только желание стереть эту наглую ухмылку с накрашенного лица.

— Ах ты дрянь! — верещит она, извиваясь как змея. — Ты что себе позволяешь?!

Ее крокодильи когти впиваются мне в руку, оставляя красные полосы. Но я не отпускаю — вся боль последних часов, все унижение, вся горечь предательства выплескиваются в этой схватке.

Персик заходится лаем — его мощный голос отражается от стен, создавая оглушительное эхо. Он мечется вокруг нас, не понимая, что происходит, но чувствуя моё состояние.

— А ну прекрати! — визжит, пытаясь отбиться. — Я в полицию заявлю! Я такой скандал устрою!

— Устраивай! — рычу я, с наслаждением выдирая клок черных волос. — Давай, расскажи всем, как тебя застукали голой в чужой бане с чужим мужем! Элитная проститутка — отличный заголовок для новостей! Вызывай полицию! Тебя как раз за проституцию привлекут! Посидишь в обезьяннике, а тебя там ещё отымеют! Бесплатно!

Она извивается, пытается пнуть меня коленом, но промахивается. Полотенце давно слетело, и она в своей хваленой красоте распласталась на полу, как дешевая кукла с рынка.

Дверь с грохотом распахивается — петли жалобно скрипят. На пороге застывает Рома — глаза как блюдца, рот приоткрыт. В другой ситуации его выражение лица показалось бы комичным. А тут он опять отыгрывает удивление! Или же шок, от осознания того, что я узнала ещё один его блядский секрет.

— Что за крики? Что тут...

Отпускаю девицу — пусть катится ко всем чертям, она сама вырывается со слезами и рёвом.