Книга Предатель. Право на ошибку, страница 22 – Дарина Королёва

Качаю головой — мысли путаются, я уже сама окончательно запуталась. В ушах стоит детский смех из гостиной, а перед глазами мелькает переписка, которая может стать хоть какой-то надеждой.

— Детей нужно покормить.

— Я сам! — он вскакивает с дивана, начинает суетиться. — Я всё сделаю. Ты отдохни. А потом... потом поговорим?

В этом порыве что-то такое знакомое, родное — как раньше, когда он чувствовал мою усталость и брал заботы на себя. Киваю машинально.

Ужин проходит в странной тишине, нарушаемой только звоном вилок и детской болтовней. Рома уводит детей наверх — слышу, как скрипят ступеньки, как он негромко рассказывает им сказку.

А я стою у раковины, механически перебирая тарелки, и пытаюсь разобраться в себе, понять, что на самом деле происходит.

Может ли быть подделкой эта переписка?

Нет, я же видела время отправки, видела, как сообщения приходили в реальном времени.

Вода стекает по фарфору, оставляя радужные разводы на поверхности. Такие же радужные, зыбкие мысли кружатся в голове — ни за одну не ухватиться, ни в одной не найти точку опоры.

* * *

Струя воды бьётся о фарфор, пар поднимается над раковиной, а я машинально протираю одну и ту же тарелку, раз уже сто, наверно, когда чувствую его присутствие.

Не слышу шагов, не вижу тени, просто телом ощущаю — он рядом. И через мгновение его руки скользят по моей талии, обвивают, притягивают к груди.

Его дыхание щекочет затылок, горячие губы касаются волос — легко, невесомо, будто спрашивая разрешения. Вдыхает мой запах — длинно, глубоко, как будто пытается надышаться впрок.

— Моя звёздочка, — шепот оседает на коже мурашками. — Моя единственная... Моя неповторимая…

Замираю с тарелкой в руках. Вода все льется и льется, а я не могу пошевелиться, не могу вдохнуть. Его ладони такие горячие сквозь тонкую ткань футболки, его губы такие нежные на шее... Знакомый до последней ноты голос выводит симфонию признаний:

— Люблю тебя больше жизни люблю... Не могу потерять…

Голова кружится, реальность на мгновение превращается в сон — может мне действительно просто приснился кошмар? Я крепко зажмуриваюсь, когда ладони мужа медленно начинают скользить по талии, а потом забираются под футболку, касаются кончиками пальцев кожи.

Сразу вспышка воспоминаний. Тело хочет предать, но разум ещё борется, ведь обида слишком сильна. И я не могу сделать правильный выбор. Двадцать лет… Нельзя просто взять и вычеркнуть из сердца человека, которого ты любишь больше двадцати лет.

— Папочка! Подойди сюда, пожалуйста! Я выбрал сказку, хочу “Кот в сапогах!”

Рома со вздохом отстраняется, но его руки еще секунду задерживаются на моей талии.

— Я быстро, — обещает хрипло. — Вернусь, и мы продолжим... На шкурах у камина, с бутылкой вина…

Подмигивает — совсем как раньше, в молодости, в те времена, когда между нами не было недомолвок и тайн — и уходит.

А я стою, стиснув злосчастную тарелку, и пытаюсь собрать рассыпавшиеся мысли.

Ноги словно налились свинцом, в ушах грохочет пульс, а губы все еще хранят фантомное ощущение его поцелуев.

Что мне делать? Поверить? Простить? Сделать вид, что ничего не было? Или это снова игра, снова притворство — как тот звонок про отмененные рейсы?

Вода все льется и льется, смывая мыльную пену, но не может смыть воспоминание о его руках, его губах, его шепоте…