Онлайн книга «Предатель. Право на ошибку»
|
— Что их могло оттолкнуть друг от друга? Может подумаем вместе? * * * — Мама, папа! Ну куда вы пропали?! — голос Алины врывается в тяжелую тишину между нами. — Мы что сами должны всё украшать? Пойдемте же скорее, мы там такие игрушки нашли! Старинные, стеклянные! Артемка подбегает, хватает нас обоих за руки, тянет в гостиную, к ёлке. В его глазах — детское нетерпение и радость, он не замечает напряжения между нами, той невидимой стены, что выросла за последний час. — Смотрите! — сынок протягивает хрустальную сосульку. — Она как настоящая! И переливается! Эту игрушку мы купили в первый год, когда только обустраивали дом. Рома настоял именно на этом наборе — дорогом, но таком изысканном. "Хочу, чтобы наша первая елка была особенной," — сказал он тогда. Сейчас игрушка мерцает в свете лампы, отбрасывая радужные блики на стены. Дети суетятся, развешивая шары, а мы с Ромой застыли по разные стороны, как два часовых на посту. Он пытается улыбаться, помогает Артему дотянуться до верхних веток, но я вижу, как на самом деле сковано его тело, как он изредка хмурит брови и неестественно натягивает интонацию в голосе, общаясь с сыном. — Мама, а помнишь этого мишку? — Алина показывает плюшевого медвежонка в красном колпаке. — Ты говорила, его тебе папа подарил? Дыхание сбивается на миг. Да, помню. Это был в первый Новый год после свадьбы. Рома спрятал его в елочных ветках, а я нашла случайно, когда развешивала гирлянды... Мы украшаем елку все вместе — как настоящая семья, как будто ничего не случилось. Дети радостно болтают, передают друг другу игрушки, спорят, где что повесить. А я смотрю на наши руки, которые иногда случайно соприкасаются, добавляя новый шар или поправляя гирлянду, и думаю — как можно быть так близко физически и так бесконечно далеко душой? "Разные миры", — эхом отдаются мои же слова. Каждый его случайный жест, каждый знакомый поворот головы отзывается такой острой тоской в сердце. — Папа, подсади меня! Рома подхватывает сына на руки — таким привычным, выверенным движением. Я смотрю на его сильные руки, бережно держащие нашего сына, и не могу отделаться от мысли, что совсем недавно эти же руки ласкали другую женщину. — Мамочка, а эту куда повесим? — Алина протягивает мне стеклянный шар с ручной росписью. Еще один осколок прошлого — мы купили его в том маленьком городке в Подмосковье, куда поехали на выходные просто так, без повода. Гуляли по сонным улочкам, зашли в антикварную лавку... Рома тогда сказал: "Смотри, прямо как твои глаза — такой же небесно-голубой". — Давай сюда, тут будет красиво… Так получается, мы с Ромой вместе тянемся к игрушке и наши пальцы соприкасаются. Отдёргиваю руку быстро, будто обжигаюсь. Тело бросает сначала в холод, а потом в жар. — А помнишь, пап, — Алина закрепляет серебряную шишку, — как однажды ты уронил целую коробку игрушек? Мама так ругалась! Да, помню. И как ругалась, и как потом мы вместе собирали осколки, и как он целовал мои руки, приговаривая: "Не злись, купим новые, еще красивее". А потом мы отправили детей спать и до утра сидели у камина, пили вино и придумывали истории про каждую уцелевшую игрушку... Сейчас мы стоим в том же самом месте, у того же камина, а между нами — пропасть шириной в предательство. |