Книга Развод. Его холодное сердце, страница 7 – Дарина Королёва, Диана Абрамова

Которой хочется завладеть, досконально изучить изнутри и снаружи. Покорить, присвоить, подчинить.

Хищником овладевает азарт. Судьба бросает ему вызов, чтобы потушить свой разбушевавшийся в горячей крови интерес.

— Не смей меня трогать, — мой голос срывался, дрожал. — Ты весь пропах ею!

Его губы искривились в той самой улыбке, которую я столько раз целовала.

Жестокой, властной и невероятно притягательной.

— Ревнуешь, meleğim (мой ангелочек)? — наклонился ближе, его дыхание обожгло мою шею. — Правильно. Потому что ты моя. Навсегда моя.

Ты же не животное, Давид? Как ты можешь заявиться сюда так просто, после того, как трахал её, и говорить мне, что я твоя! Как ты можешь делать вид, что ничего страшного не произошло?!

Я уперлась ладонями в его обнаженную, твёрдую грудь, пытаясь оттолкнуть. Глупая попытка — всё равно, что сдвинуть мраморную статую. Его мышцы под моими пальцами были каменными, и от этого прикосновения по телу прошла предательская дрожь.

— Я тебе не вещь! — выдохнула я. — Ты не можешь просто...

Он не дал мне договорить. Его губы резко обрушились на мои, заставляя замолчать, всхлипнуть и выгнуть спину.

Поцелуй был жёстким, властным, наказывающим.

Он целовал меня так, словно метил территорию, вбивал в мои губы послание: "Моё. Только моё. Прими это, смирись!”

Ты обречена. Обречена любить такого монстра, как я…

Его язык вторгался в мой рот безжалостно и требовательно, а бёдра прижались к моим, демонстрируя огромную твёдую выпуклость в районе ширинки, и я ненавидела себя за то, что отвечала.

Мои ногти впились в его плечи, оставляя красные полосы на смуглой коже, но мне не хватило сил, чтобы сдвинуть подонка с места — Давид был таким сильным и огромным, как ледяной утёс.

Он зарычал, сжимая мои запястья одной рукой с такой силой, что завтра наверняка останутся синяки.

Дыхание мужа участилось. Он только сильней возбуждался, когда я пыталась дать отпор.

— Ненавижу неподчинение, — голос стал ниже, опаснее. — И ты это прекрасно знаешь. Но, когда ты такая... дикая, непокорная... — его зубы прихватили мочку моего уха, посылая электрические разряды по позвоночнику, — я еще больше тебя хочу. До безумия хочу...

Вторая его рука скользнула по моему телу — жадно, собственнически, поглаживая каждый изгиб, каждую впадинку.

Пять лет... Пять лет он изучал мое тело, как карту сокровищ. Знал каждую слабую точку, каждое местечко, от прикосновения к которому я таяла. И сейчас безжалостно использовал это знание.

— Исполняй свой супружеский долг. — Он словно отдаёт приказ. — Я хочу тебя, Катя! Хочу ещё одного ребёнка от тебя…

— Родишь мне сына.

— Что?! Я тебя ненавижу, Давид! — я всхлипнула, когда его пальцы сжали мою грудь через тонкую ткань ночной рубашки, а колено властно раздвинуло ноги. — Ты чудовище! Я ошиблась! Я ошиблась, веря, что ты… другой. Что я тебя изменила… Растопила лёд! Но ты… Ты меня обманул!

— Знала, за кого замуж выходишь, — его язык прочертил влажную дорожку по моей шее, и я машинально запрокинула голову. — Я никогда не скрывал, кто я.

— Ты был другим... — слезы текли по щекам, пока его руки задирали подол моей рубашки. — Ты любил меня...

Он замер. Его пальцы до боли впились в мои бедра, цепляя трусики, а в глазах мелькнуло что-то такое тёмное, яростное, что у меня перехватило дыхание.